Елена Звездная 
Подстава. Книга вторая

Космос, юмор и немного любви – 

Миры Гаэры – 6

Подстава – 2

Аннотация

Я повторно сбежала с тайремского корабля, выведав пугающие секреты этой планеты. Теперь путь в разведуправление закрыт, зато можно поработать в Зоопарке — самой психованной организации на Гаэре. Но столкновение с мутировавшей акулой-убийцей открывает новые способности Эриха, и приходится уходить на гражданку… где и выясняется, что на меня охотится не только седьмой архонт.

Звездная Елена Подстава. Книга вторая

Возвращение домой 

Тайремский корабль я продала на Шоатере. Сделка за пять минут, без оформления документов и скрепления договоров. Отдала бы даром, так вышло бы даже быстрее, но не хотела вскрывать более внушительный свой банковский счет из тех, что мы с парнями оставили себе на черный день, так что обошлась минимальным.
С Шоатера улетала все в том же платье и босиком. На сиденье второго пилота находился ящик крепленого красного вина, и я продолжала накачивать себя спиртным по полной программе. Вообще, алкоголь это плохо. Летать, будучи пьяной – тоже крайне паршивая идея. Но я понятия не имела, какие свойства были у браслета, который на меня напялил Эрих, а алкоголь воздействует на нейронные связи, существенно замедляя их. И это первое. Второе – замедление мыслительных процессов, ухудшение концентрации внимания, неадекватная оценка действительности. И третье, самое главное – изменение поведения. Меня трезвую Эрих еще мог бы просчитать, а вот меня пьяную не могла бы просчитать даже я.
Я меняла точки перехода в гиперрежим, пару раз путалась в координатах, но продолжала мчать на Гаэру на максимально возможной скорости, сконцентрировавшись всего на одной цели – вернуться домой.
В какой-то момент, пальцы внезапно начали набирать другой код на приборной панели, и лично я этого не планировала, о чем догадалась даже будучи адски нетрезвой.
– Нет, малыш, так не пойдет, – сказала тому, кто попытался мной управлять.
И открыла новую бутылку вина. Меня от него уже тошнило, реально тошнило, но твою мать – я десант, а десант не сдается!
Правда пришлось признать, что десант ко всему прочему вполне разумен в плане выживания, и я понимала, что алкогольное отравление может наступить в любой момент, переживу ли я тогда посадку – это вот уже вопрос. Так что я включила режим аудиозаписи, и начала рассказывать. Все, абсолютно все. Об особенностях тайремцев, о способностях Эриха, о том, что я могу быть опасна для окружающих, а у Эриха есть хреновая способность видеть тех, кто возле меня. И это все было паршиво, реально паршиво, но я вдруг подумала о том, что теперь Багору небезопасно быть рядом со мной, а мне смотреть на шефа, и значит… проблема с шефом утрясется сама собой. Ну или на это, по крайней мере, есть надежда.
А потом надежда свалила, вместе с необходимостью открыть новую бутылку проклятого вина. Я так в жизни не напивалась…
***
На орбите Гаэры меня задержали, потому как я не сумела внятно выговорить и слова. Вообще. Без сна четверо суток, на сплошном алкоголе, без еды и стимуляторов, но я долетела.
С приземлением, правда, не вышло, но оно и к лучшему – я не была уверена, что сумею посадить корабль без нанесения космопорту существенных повреждений, я уже едва ли что-то соображала в принципе, но… держалась.
Держалась, когда перехватил патруль и мой корабль подвергли принудительному приземлению.
Держалась, когда в рубку ворвались спецы погранвойск.
Я даже сумела поднять руки, но встать было уже выше моих сил.
А потом все опустили оружие, как-то резко стушевались, и мой затуманенный взгляд выхватил Багора.
– Шеф, – прошептала я, чувствуя, что вырубаюсь окончательно. И понимая, что не успею толком объяснить все как есть, объяснила, как могла: – На мне хрень неизвестных свойств, никаких тайных баз. Никаких разговоров. И мне нельзя смотреть на вас. Ничего нельзя.
– Я понял, малышка, понял, – произнес генерал, подхватывая меня на руки.
На ручки, как маленькую. Но возмущаться сил не было от слова совсем.

***
Аппарат переносной капельницы противно попискивал и жужжал, вызывая желание вырубить его к чертовой матери.
Но снова скрип кресла, почти бесшумные шаги, дыхание на моем лице, легкое, почти невесомое прикосновение губами ко лбу, и я продолжаю лежать в отключке, абсолютно не желая из нее вылезать.
Шипение двери, шаги, осторожные, но их отчетливо было слышно, и следом голос Сейли.
– Босс, вам отдохнуть бы.
– Я в норме, – хриплый голос Багора.
Пауза и осторожное замечание Эринс:
– Она тоже.
Ответом ей была тишина, только напряженная очень, такая, что мне захотелось слинять по-тихому.
– Сейли, солнышко, ты что-то хотела? – очень «по-доброму» спросил Багор.
Если бы меня спросили таким тоном, я бы уже свалила, и без разговоров.
– Босс, – стойкость Эринс меня порой поражала, – она – в норме! Но если вы пострадаете, Мэг расстроится, это как минимум. А как максимум – рванет за вас мстить. Оно вам надо?
И шеф молча поднявшись, вышел.
Я открыла глаза. Сейли, на этот раз брюнетка с темно-синими глазами и синим отливом волос, подмигнула, и ушла молча.
Простонав, я полежала, глядя в потолок.
Где-то за стеклами раздавался шум прибоя, в коридоре звенела посуда, в потолке тихо жужжали камеры – старая модель, дистанционная регуляция записи и полнейшая изоляция полученного материала. Серьезно? Меня изолировали? Это не бред отравленного алкоголем сознания? Они реально осознали, что ситуация крайне паршивая?
– Народ, что происходит? – спросила хрипло. – Вы нашли аудиозапись?
Дверь тут же распахнулась. Вошло три мед киборга улучшенной комплектации и занялись мной.
Мне сменили капельницу, посадили на постели, предоставили еду и убедились, что я могу есть самостоятельно. Меня даже причесали и обтерли лицо салфеткой с увлажнителем. И вроде мелочь – но как-то после этого стало легче, посвежело что ли.
Только после всех манипуляций передо мной вспыхнул экран, но я отвернулась прежде, чем что-то смогла увидеть.
– Не переживайте, капитан, мы приняли меры, – произнес механический голос.
Что ж, я повернулась и посмотрела на экран. Генерал Макартиан, со всеми своими сединами, полученными в основном в результате сплошных стрессов на работе, чем путем старения, невесело улыбнулся мне, и вежливо спросил:
– Как вы себя чувствуете, капитан Элис?
– Шикарно, – солгала, не моргнув даже. – Аудио запись. Я ее сделала или нет?
Жизненно важный вопрос.
– Сделали, – кивнул Макартиан. – Цитирую: «Эрих урод, козел, сволочь, падла почти танаргская». Речь об этой записи?
Невольно покраснела, осознав, что кажется, наговорила несколько больше, чем планировала, но да – запись была та, что и подтвердила кивком.
– Еще вопрос, по которому требуется ваше решение, – Макартиан помрачнел. – Учитывая сложившуюся ситуацию, на вас поступило два запроса – от текущего места службы и из Зоопарка.
Мда, пришла в себя, называется.
С одной стороны мне хотелось вернуться в разведуправление, да и своим я доверяла больше, но с другой, следовало адекватно оценивать сложившуюся ситуацию.
– Зоопарк, – глухо вынесла решение я.
И откинувшись на подушки, посмотрела на золотой эмалированный браслет.
Знаешь, Эрих, я тебя, кажется, действительно ненавижу. Всем сердцем. От всей, мать ее, души. Скотина, я же теперь даже домой вернуться не могу! Реально не могу, в моей многоэтажке проживает половина элиты спецвойск. Да чтоб тебя!
***
На одну из открытых баз Зоопарка меня перевезли почти сразу.
Я достарадать еще не успела, как за мной уже пришли.
– Кот, – представился тощий длинный чувак, избавляя меня от капельниц и креплений. – Как настроение?
– Зашибись, – ответила, садясь на кушетке. – Агент, ты в курсе, что рядом со мной находиться опасно?
– Что-то типа того, – весьма уклончиво ответил он. – В отпуске давно была?
– Охренеть, у меня будет отпуск… – окончательно расстроилась я.
– Ага, – подхватывая покрывало, подтвердил Кот, – только ты, я, теплое море и один плед на двоих. Как тебе такой расклад?
– Охренеть, – со словарным запасом пора было что-то делать, с ситуацией тоже, поэтому я прихватила с собой подушку.
– Тебе понравится, – заверил Котяра гребанный. – Пошли, я флайт не заглушил на стоянке.
Так, кажется, я сделала неправильный выбор. Просто вот в корне неправильный выбор! Нужно было выбирать своих!
***
Мы встретили закат, лежа под пальмой, где Кот рассуждал о жизни, а я о том, как быстро во-о-он тот вот угрожающе спелый кокос свалится мне на голову? Или Коту.
Так в целом все было неплохо – маленький затерянный остров посреди океана, и нихера это было не море, и плевать, что Котяра соврал, не моргнув и глазом. Но приятный океанический бриз трепал мои волосы, и это реально было приятно, а вот закатное солнце я пока не заценила, но учитывая туманный Деран с минимумом ультрафиолета, от легкого загара я бы сейчас не отказалась.
И вдруг все изменилось – резко повернулся ко мне Кот, его глаза мягко сияли в темноте, выражение морды незапоминаемого лица стало серьезным, а вслух агент Зоопарка произнес:
– Всё, магнитные искажения достигли острова. Кто первый, ты или я?
– Давай ты, – у меня все еще гудела голова, да и в целом я как-то потерялась слегка в обстановке.
Кот, собранный, серьезный, совершенно изменившийся за считанные мгновения, достал блокнот, причем бумажный блокнот, и погнал по вопросам:
– Информация о способностях седьмого архонта к сверхординарному поиску людей верна?
– Да.
– Он способен слышать ваши мысли и видеть вашими глазами?
– Возможно.
– Чтение мыслей?
– Возможно.
– Поиск и обнаружение агентов, попавших в поле вашего зрения?
– Не исключаю.
Мужик напряженно посмотрел на меня, я напряженно посмотрела в ответ. Да, ситуация была хреновее некуда.
– Тебе нужна помощь? – закрывая блокнот, задал свой последний вопрос Кот.
– Да. Психологическая и медицинская. На Деране было… не просто.
Взглянул мне в глаза, кивнул, принимая ответ.
– Теперь твои вопросы, быстро.
Ааа, черт, какой из вопросов максимально важен? Все важны, в этом то и проблема.
– Браслет, – начала я с главного.
– Хирургическое оборудование отказывает вблизи данного предмета, – сообщил Кот, – нет уверенности, что после отрезания твоей кисти адекватно сработает гелликс. Решено оставить как крайний вариант. Еще?
Еще значит.
– Крысу нашли?
– Ищут, – Кот посмотрел на свое запястье, там были часы. Самые обычные, никаких дополнительных функций. – Еще?
Я отрицательно покачала головой.
Агент кивнул, затем вдруг что-то в его взгляде изменилось, и он быстро проговорил:
– Шнур – мой брат. Когда он исчез, я ушел из Зоопарка и искал его больше года. Безуспешно. Его спасла ты. Условием моего возвращения в подразделение была работа с тобой. И я тебя вытащу, Мегера, чего бы мне это ни стоило. Время.
И молодой существенно уставший от жизни мужчина, лениво улегся обратно на покрывало, наблюдая за закатом солнца.
А я осталась с тысячей вопросов, роящихся в голове. Мне хотелось спросить как там Шнур, каковы прогнозы, сможет ли он вернуться к нормальной жизни. Смогут ли все они…
– Один вопрос не по теме, – вдруг произнес Кот, – сколько всего агентов было на Деране?
Отвечать не хотелось, но я обязана была объяснить.
– Сорок… сорок девять. Выжило всего трое. Ему повезло, понимаешь?
– Да, – глядя на океан, ответил Кот. – Понимаю.
Получить вместо брата законченного наркомана – то еще везение. Но Шнур жив. Хотя бы жив. Хотя бы так.
– Пошли плавать? – лениво предложил Кот, полностью вернувшись к своей лениво-вальяжной манере.
– Я без купальника, – сообщила об очевидном.
– Не поверишь, но я тоже, – усмехнулся он.
Затем, гибко поднявшись, схватил за руку, потянул с покрывала и мы пошли купаться.
Мы были шикарной парочкой – я в больничной сорочке и он в костюме спецагента на совершенно необитаемом острове с тремя десятками пальм. Шикарный расклад.
Когда подошли к воде, где-то вдали плеснулась нехилая рыбина, и плавать мы передумали. Так и пошли гулять по прибрежному песку, под светом полной луны, держась за руки. Романтика, мать его. Только за его руку я держалась, потому что ходила еще с трудом. Но если честно, если очень-очень честно… я хотела, чтобы за руку меня держал Эрих. Пусть психованный, пусть враг не только мой, но и всей Гаэры, пусть идиот с замашками рабовладельца, но… «Ты права, я извращенец. Фетишист, Мэл. А мой фетиш – ты».
И вот он идиотизм ситуации – мне это понравилось. Быть для кого-то настолько важной, нужной, необходимой… И это ненормально, я знаю, и… И я больше не буду об этом думать!
«Я не буду о тебе думать. Я не стану о тебе вспоминать. Я даже забуду, что такое мечты», – подумала я, глядя на широкую лунную дорожку, сверкающую на бескрайних океанических просторах.

Тринадцатый день на острове. 

Кот оказался мозгоправом, причем не простым, а с медлицензией – лекарства и дозировки подбирал для меня он, он же вводил, он контролировал процесс восстановления. И процесс шел.
Если в первую ночь я проснулась с криком и ушла на берег отжиматься, во вторую ночь наплевала на рыб и устроила заплыв в океане, то третью ночь частично даже проспала. Посттравматический синдром отступал, Деран растворялся в спокойствии островной жизни и извечном вопросе: «Чего бы пожрать»? Не то, чтобы нам не доставляли еду – любой ресторан был к нашим услугам, но это было не то. Не так интересно. Не так прикольно. На так… с терапевтической точки зрения, а мы с Котом оба оказались теми еще любителями терапии, и не любителями общения с людьми. Мы отрывались на острове. Спали при любом удобном случае, соревновались в беге и покорении пальм путем карабканья без вспомогательных средств, и в целом отдыхали на полную катушку.
– Ловись акула, большая и маленькая, – приговаривал Кот, разматывая леску.
Там вообще-то уже что-то поймалось, и в данный конкретный момент как раз улепетывало на существенных скоростях, но рыбалка дело интересное.
– Ставлю на акулу, – фиксируя удочку, и достав кинжал, сделал свою ставку Кот.
– Тунец, – было моей ставкой.
Тут просто с утра косяк тунца кружил, а Кот утром улетал, так что был не в курсе, чем я и сейчас и пользовалась беззастенчиво.
– Проигравший разделывает рыбу! – сделал последнее заявление агент и рванул в океан.
Мне потребовалось чуть больше манипуляций – собрать волосы, закрепить кинжал в ножнах на поясе, снять рубашку и шорты. И вот после этого с разбегу в воду.
Здесь был риф. Так если идти по берегу этого особо не видно, но снизу вид был впечатляющим – остров казался грибом расползшимся на поверхности океана и держащемся на одной тонюсенькой ножке, а вот под ним имелась пропасть. Огромная глубинная пропасть! Пугающее зрелище! Но и захватывающее в своем роде.
На рифах с избытком водилось рыбы, но именно с глубины, с самой бездны появлялись образцы, на которых мы с Котом вообще не охотились – мы от них улепетывали на огромной скорости, и плавать я за эти дни научилась отлично даже без эксзоскелета.
А потому, когда увидела стремительно плывущего ко мне Кота, я даже не удивилась – лишь взглянула туда, откуда он сматывал… и сильно пожалела, что вообще нырнула сегодня.
Я оказалась права – на удочку попался тунец. Громадный, с меня длиной, не меньше, только вот головой надо было думать, прежде чем нырять в океан, где сегодня проходил косяк тунца. Потому как на тунца охотятся все кому не лень, прямо таки пир всеокеанский, вот и тут сегодня случился пир. Но на рифовых акулах он не закончился… На запах крови и вкусной еды приплыли обычные. Те, что покрупнее и на порядок опаснее. И все бы ничего, если бы дело закончилось ими – эти акулы на людей не нападают, им бы хватило тунца и своих сородичей сполна.

Однако то, что сейчас рвало на части попавшихся на пути гигантов метров по шесть длиной, сожрать вознамерилось именно нас!
Эта тварюга целенаправленно плыла на спецагента! Она глаз с него не сводила просто, воспринимая всех остальных, как тупо препятствие на пути. Она других акул даже не жрала, она хотела человеческой крови! И Кот не успевал уйти от стремительной машины заточенной миллионами лет на сплошное уничтожение.
Твою ж мать!
Я рванула на перехват, рывком доставая кинжал, и недооценив идиотизм Кота – это без меня он улепетывал, а едва понял, что я вступлю в схватку, что-то заорал, как-то подзабыв, что он в воде, и развернулся к чудовищу, которое гигантскую акулу напоминало только отдаленно, очертаниями.
Пальцы стиснули рукоять, сердце сжалось, в голове проносились десятки вариантов развития событий, и в каждом мы, мать его, дохли – рыбина была слишком большой, у нас не оставалось ни шанса добраться до берега.
Черт, глупо получилось…
Кот кинулся первым, он стремился во что бы то ни стало защитить меня, и в этом была его слабость.
Рыбина откинула его ударом головы, Кота отшвырнуло на рифы спиной и вода окрасилась кровью, а сам агент потерял сознание от удара.
Я же осталась в воде, без единой возможности ему помочь, потому что между мной и спецагентом был этот монстр. Монстр, стремительно несся на меня, из-за своих внушительных габаритов утягивая бессознательного Кота за собой течением.
«Это ж какую силу надо иметь», – невольно подумала я.
На дальнейшие размышления времени не было.
Монстр несся на меня, я сжимала кинжал, собираясь устроить встречу лезвия с глазом твари, и понимая, что меня не спасет даже это…
Все замедлилось, как в кошмаре…
От смерти меня отделяла пара жалких метров…
И вдруг вспышка!
Ослепительная, яркая, болезненная!
И жуткий монстр застывает, беспомощно ткнувшись в меня кончиком морды… а затем медленно, очень-очень медленно, всплывает кверху брюхом…
А браслет на моей руке начинает так же медленно гаснуть…
Я вытащила Кота.
Уже на берегу вколола ему адреналин, перевязывать не рискнула – тут нужна была техника.
Секунд через сорок после сигнальной ракеты, прилетели медики.
Кота увозили на носилках, несмотря на все его сопротивление.
Я осталась на райском острове одна.
Хотя как одна – рядом с берегом судорожно дергалась туша глубинного монстра, разрываемая голодными сородичами. Каннибализм среди акул дело обычное. Так что я была не одна, а пребывала во вполне себе основательно многочисленной компании.
Ужинать не стала.
Вышла из нашей с Котом уютной хижины с полным доступом всех благ цивилизации, села на берегу, с другой стороны острова, там, где вода не кишела акулами и не у песка не имелся грязно-алый оттенок, и посмотрела на луну.
От пережитого ощутимо потряхивало.
И вдруг, в тишине, лишь подчеркнутой шумом набегающих на песок волн, раздалось тихое:
– Зачем?
Вздрогнув, я опустила взгляд с небес на землю и увидела… Эриха.
Седьмой архонт сидел рядом весь наполненный сиянием, казалось, руку протяни и коснешься, усталый, измотанный и злой, а еще сильно осунувшийся.
– Она не подчинилась, – говорил Эрих с трудом, глядя куда-то перед собой. – Слишком сложный мозг… И жажда крови. Почему-то именно человеческой. Сообщи своим – у вас подводная база уничтожена, есть жертвы… Много жертв, эта тварь убила всех ученых, всех до кого смогла добраться. Полностью номер базы я не разглядел, лишь последние цифры – 248.
И он упал!
Где бы он там ни был, но он упал, потеряв сознание. А изо рта по его лицу струйкой потекла кровь…
Изображение мигнуло и исчезло…
Всё…
– Эрих… – прошептала я.
Ответом мне была тишина тропической ночи и тихий шелест набегающих на песок волн… Хорошо, что на острове теперь не было Кота, мне бы не хотелось, чтобы он увидел, как бывший десантник тихо воет, стараясь не произносить имя своего врага, не думать о нем, не подыхать от тревоги за архонта, который и без всяких паранормальных способностей стал мне очень дорог. Безумно дорог.
Где-то под утро, поднявшись с песка, я решила, что с меня хватит этого острова.
***
На рассвете я решительно входила в министерство внутренних дел, прослушивая звучавший в наушнике отчет, который прислал Нир.
Смысл некоторых фраз не укладывался в голове.
«Генетические эксперименты. Увеличение объема головного мозга. Внедрение мозговых чипов. Разумное моделирование»…
И результатом всего этого стали сто девятнадцать трупов на научно-исследовательской базе Глубина 449248. Причем не сообщи Эрих последние числа номера этой базы, о об этих трупах мы еще не скоро бы узнали в принципе, потому что владелец научного центра предпочел… скрыть, досадное, по его мнению, происшествие. Всего лишь досадное! Урод!
«Вниз на два этажа. Босс, вы точно хотите в это вмешаться?» – Эвин нервничал.
Из всех своих я напрямую связалась только с ним. Нир записал для меня отчет и только, никаких личных контактов даже по аудиосвязи. Но Эвин сейчас был прикрыт по всем параметрам, поэтому мы рискнули. Вот только все остальные тоже хотели рискнуть, а я, лично я, не хотела более рисковать никем.
Особенно Эрихом… но он об этом не узнает никогда.
– Комната для допросов? – разъяренно спросила у Эвина.
«Третья слева. Мегер, с ним разберутся, ты…»
Я не слушала. Мой уровень доступа позволял получить доступ ко всем уровням органов внутренних дел, так что дверь схавала мою идентификационную карточку за милую душу, и радостно распахнулась для меня.
– Послушайте, какие запрещенные эксперименты? На всех моих исследовательских станциях все научные специалисты соблюдают все законы Гаэры, мы…
Одутловатое мерзкое лицо. Бегающие глазки. Костюм по цене отборного флайта – бизнесмен совестью не обремененный, особый подвид преступников, которые настолько близко к закону, что порой начинают верить в собственную абсолютную безнаказанность.
Урод, поздно, наказание прибыло! Примчалось, мать твою, лично!
– Мисс, – адвокат, присутствующий на допросе владельца подводных научных баз, мгновенно вскочил при моем появлении. И заорал на присутствующих полицейских: – Она должна покинуть допрос, мы не согласовывали присутствие агента! Мы… Мисс… я… Я буду жаловаться!
Полицейским хватило одного взгляда на меня, чтобы понять – хана их несговорчивому бизнесмену.
– Начинай жаловаться, и погромче, – сказал, поднимаясь, седовласый полицейский.
– Нам бы это… доказательства, – попросил второй.
– Без проблем, – мрачно выдохнула я.
– Это произ…– начал было адвокат.
И тут же сник под моим взглядом.
Потом он убегал. Быстро. Очень быстро. Все кто мог, сматывали удочки, потому что когда я злая, очень злая, я действую без анестезии, так что «пациент» орал не затыкаясь. В целом, это был первый прецедент в моей практике, когда я ничуть не облегчила процесс извлечения данных, зато доказательств у полиции теперь была целая гребанная куча.
Как и проблем – вчерашняя акула оказалась не единственным генетически восстановленным и умственно улучшенным экземпляром, далеко не единственным. Восемнадцать глубинных исследовательских баз, тысячи запрещенных экспериментов, сотни подопытных генетически восстановленных или генетически измененных экземпляров, тысячи научных сотрудников. И кто бы мог подумать, что все это творилось у нас, гребенная жизнь, прямо под носом! Буквально – под носом! На родной Гаэре, в наших океанах и морях, которые считались полностью изученными и максимально безопасными! Добезопасились!
Акулу бизнеса от меня уносили, идти он был физически не в состоянии. Я переломала ему ноги. Все кости на ногах. Даже на пальцах! Я готова была переломать и всего его, но тех научных сотрудников, что работали на его базах, еще нужно было вытащить. Так что чувак был нужен живым. Пока живым, а как все закончится… схожу и доломаю ему все его кости, с чистой, мать ее, совестью!
– Мэг, – связь включилась, едва бизнесмена вынесли, и я вздрогнула от голоса Багора, – как ты?
Что тут сказать? Я плохо. Очень плохо. Совсем плохо. Хуже меня только Эриху, но я боюсь думать об этом.
– В норме, шеф, – ответила, не поднимая головы. – Не приближайтесь ко мне до выяснения всех обстоятельств и всех возможностей тайремцев.
«До выяснения всех возможностей Эриха», – подумала про себя.
– Держись, – сказал Багор и отключился.
Я держалась. За железный изгвазданный кровью стол в допросной, за злость на этого «бизнесмена», за кодекс, правила и уставы… а сердце рвало на части от тревоги за Эриха. И мне казалось, я задыхаюсь. Тупо задыхаюсь, и это никакая не паническая атака, это банальная паника.
И не спросить, не узнать, не полететь, чтобы посмотреть хотя бы как он. Потому что есть Гаэра. Есть угроза Гаэре. Есть я. Есть моя честь. Есть… есть безумное желание наплевать на честь, опасность, саму себя и свалить к Эриху.
Но это десант, детка, у нас все по-жесткому. И я осталась.
***
Из полиции я не ушла, я скорее в нее пришла с концами. Учитывая ситуацию возвращаться в разведуправление было бы не слишком осмотрительно, но и оставаться без дела я больше не могла. Так ведь и с ума сойти можно, а работа в полиции, какая никакая, но все же работа.
Мне выделили новую квартиру.
К вечеру в нее подвалил Кот, хотя, по моему мнению, ему бы еще полежать в больнице следовало бы, недели две как минимум.
А в полночь, когда Кот вырубился от обезболивающих, я не выдержала. Не смогла больше.
Кухня с видом на ночную столицу Гаэры, сейр без идентификатора, незащищенный выход в сеть, короткая переписка со Стэмом, который вернулся в команду Слепого, вроде пока временно, и наконец, у меня номер, который я набирала дрожащими пальцами.
Несколько секунд в тишине космоса…
Дерганный, неуверенный гудок…
Ответ второго пользователя и на меня устало взглянул офицер Тамран.
– Как он? – стараясь казаться спокойной, спросила я.
Тамран некоторое время смотрел на меня так, словно разрывался между желанием нажать отбой и послать меня нахрен куда-нибудь, но с эмоциями этот тайремец умел справляться.
– В коме, – прозвучали страшные слова.
Я почувствовала, как слезы жгут глаза. Как затем скатываются с ресниц, и падают на лицо. Как стекают вниз, и падают на мои сжимающие сейр ладони.
– Я… – голос дрожал.
Тамран отвернулся, пытаясь сдержать ругательства, но, кажется, все же выругался, затем, прошел куда-то, сел, все так же держа сейр, и устало спросил:
– Что произошло?
Как объяснить то, чего априори по идее произойти не могло?
– Он меня спас, – это были единственные слова, что я смогла произнести.
– Не в первый раз, как я понимаю, – усмехнулся Тамран.
У наставника Эриха была неверная информация, а мне пришлось честно признаться:
– В первый.
И мы замолчали. Оба.
– Что ж, – спустя некоторое время, произнес Тамран, – надеюсь, он выживет. Если нет… можешь радоваться, своего ты добилась.
И офицер Тайрема вырубил связь.
Не знаю, сколько времени после я просидела на кухне, глядя на городские огни за окном, и не видя их…
Надо было бы пойти спать, завтра практически первый рабочий день на новом месте, но… где-то там подыхал один носатый тайремский архонт, который спас мне жизнь. И не только мне… И все что мне оставалось – надежда. Только надежда… как же страшно.
Я сидела, смотрела на город, и мне было страшно. Жутко, безысходно и вполне обоснованно страшно.
Багор вышел на связь неожиданно, когда я уже совсем замерзла и собиралась уходить в спальню
Прямые контакты были под запретом и контролировались Зоопарком, но шеф от чего-то решил нарушить правила взаимодействия спецслужб, и мне даже звонок его не удалось сбросить – сейр принял вызов без моего на то желания.
– Мелани, – раздался тихий хрипловатый голос шефа, наполнив залитую тишиной кухню, – это была не просто доисторическая акула. Тварь, прежде чем напасть на тебя уничтожила не одну, а семь подводных научных баз. Последовательно, продуманно, изучив систему эвакуации и просчитав все варианты отхода ученых и персонала. Ты понимаешь, о чем я?
– Понимаю, – горло сдавило.
Акула была не простая, а умная. Очень умная. Поумнее многих людей, если уж начистоту. Так что Эрих был способен управлять не только простейшими примитивными существами… он оказался гораздо сильнее и опаснее. Гораздо. И мне почему-то так горько от этого.
– Ее мозг был выжжен, – продолжил шеф. – Разрушены все нейронные связи. Архонт Дагрэй стремился мегалодона, но в результате все закончилось полным разрушением мозга.
Именно в этот момент я поняла то, на что намекал Багор!
Поняла и содрогнулась – Эриха убьют. Это уже вопрос национальной безопасности – если тайремский архонт сумел, находясь на расстоянии, уничтожить мозг сверх разумного генетически измененного создания, значит, он так же способен убить любого. И под угрозой все публичные представители политической элиты Гаэры. Абсолютно все! Вот почему Танарг заключил союзный договор с Тайремом! Вот почему эти два государства так близки. И вот оно главное преимущество Тайрема – они идеальные союзники. Лучше просто не придумаешь. Потому что способны убивать на расстоянии абсолютно любое живое существо! И защититься от подобного покушения нереально! На данный момент у нас абсолютно нечем противостоять этому преимуществу Тайрема, а потому действовать будут максимально эффективно – начнут убивать архонтов. Разумный шаг, в любое другое время я была бы за обеими руками, но проблема в том, что Эрих – архонт. А значит – его убьют. И скорее всего первым. И причина этому я, потому что если бы Эрих не кинулся спасать меня, никто бы не узнал, на что он способен и насколько опасен. А теперь уровень опасности все осознали кристально ясно. Эриха убьют. Он угроза национальной безопасности, так что… даже без вариантов. Это приговор, и его уже сто процентов вынесли.
– Ты готова вернуться? – задал неожиданный вопрос шеф.
Убивать будут не наши в любом случае, для таких задач существуют несколько отдельных отделов, тот же Зоопарк при необходимости отправляет своих асов на задание, ну и в крайне щекотливых ситуациях правительство использует наемных убийц, чтобы облик Гаэры оставался чист в глазах союзников. Так что убивать Эриха будут не наши, но… мне от этого совершенно не легче.
– Мелани, – позвал Багор.
Откинув голову назад, я зажмурилась, пытаясь сдержать слезы, и не думать… не вспоминать, не ощущать его поцелуев на губах… Просто забыть. Вычеркнуть из памяти, как я вычеркивала друзей по оружию, каждый раз, когда они гибли…
У нас в отряде была традиция – каждый раз, когда мы вылетали на новое задание, мы рисовали на груди линии тем же маскирующим составом, которым разрисовывали свои лица. Я до сих пор помню, как прочертила первую линию, с мыслью: «За тебя, Пташка». Потом была вторая… третья… четвертая… Девятнадцать линий. Я начинала от шеи, и заканчивала почти на уровне левой груди.
Линия в память об Эрихе будет двадцатой.
Она пройдет по левой груди, прямо по чувствительной плоти, которой касались когда-то его губы. Это все, что мне останется в память о седьмом архонте Танарга.
– Я хочу, чтобы мне сообщили… когда… – все же выговорила просьбу.
И Багор понял, о чем речь.
– Я постараюсь решить этот вопрос, – произнес он.
– Спасибо… – прошептала с трудом.
Вот и все. «Прощай, Эрих»… Возможно, мне даже сообщат о твоей смерти, а возможно и нет. Но я все равно узнаю, рано или поздно. И в день, когда мне станет известно, что тебя больше нет, я прочерчу линию, в память о мужчине, которого я, несмотря ни на что, кажется, любила…
Но это будет после.
А сейчас:
– Полагаю, Танаргу нет смысла убивать кого-либо в органах внутренних дел Гаэры, так что… я пойду в полицию, – ответила начальству.
Бывшему…
– Мелани, послушай меня…– почти простонал Багор.
Но я отрубила связь.
Вошел Кот, взял за запястье, посчитал пульс, вернулся с уколом.
Один, второй, третий.
– Я выхожу из-под опеки Зоопарка, – сообщила ему.
Агент внимательно посмотрел на меня, и принял свое решение:
– Я не уйду. Кстати, – протянул руку, – Кэл.
– Мелани, – ответила на его рукопожатие.
Так и познакомились.
Кот походил по кухне, взял себе перекусить, сел рядом, как и я уставившись на город за стеклом, и спросил:
– Ладно, куда пойдем?
– В полицию, – прозвучало просто, а вот говорить такое было… тяжело.
– Тоже не плохо, – Кэл на все смотрел оптимистично. – Иди спать.
Возражать не стала.
***
Позже, лежа в постели без малейшего желания спать, я смотрела в стандартный белый потолок, и думала о том, что стало трындец как очевидно сегодня – Танарг, имея в союзниках Тайрем, обладает возможностью на расстоянии ликвидировать любого политика, любую медийную личность… любого члена правительства. И так, что даже не подкопаешься – сосудик там лопнет, инсульт случится и до свидания.
И если эта информация вскроется… я не в силах даже представить себе последствия.
Уверена, что сейчас зарабатывает очередные седины генерал Макартиан, где-то не спит и глушит водку стаканами Багор, а Зоопарк, в сфере которого и находятся проблемы подобного характера, теперь перейдет на круглосуточную работу, поставив основной задачей решение данной проблемы. И все это будет проходить в режиме строжайшей секретности, потому как если вдруг это вскроется… начнется паника. И на сторону Танарга начнут переходить все, кому не лень. Кому лень перейдут тоже, потому что жить хочется. Мы лишимся всех союзников. Галактический союз рухнет. А Танарг обретет такое могущество, что нам и не снилось даже в самых кошмарных снах…
«Самое забавное, что ты так и не поняла, насколько важная информация оказалась в твоих загребущих предприимчивых ручках с ярко алыми ноготками» – сказал когда-то Эрих.
Что ж, он оказался чертовски прав – мы не поняли ничего.
Зато теперь в курсе, почему захватить тайремских офицеров являлось почти невыполнимой задачей. И почему Танарг так высоко ценит своего союзника, и даже держит на равных.
Черт, кто бы мог подумать… Это просто немыслимо.
Но, несмотря на всю чудовищность ситуации, я думала не только о ней.
Эрих – вот что занимало мои мысли.
Эрих, находящийся в коме. Эрих, подставивший себя под удар ради меня. Эрих, раскрывший чудовищную тайну своего государства, только потому что я была в смертельной опасности.
Эрих…
Тринадцать дней на острове я старалась не думать о нем. Не вспоминать. Не представлять. А каждая моя ночь начиналась с препаратов, полностью блокирующих сновидения. И стало ли мне легче? Вообще нет. На Деране, полном опасностей, безысходности, мерзости, жестокости и опасности, я была счастливее, чем здесь, на Гаэре. Вот такой вот гребанный парадокс.
«Не умирай, – мысль, которую хотелось прогнать через весь космос, к одному единственному мужчине, о котором мне хотелось… хотя бы мечтать. – Пожалуйста, только не умирай».
Да, он был чертовски опасен. Да, правительство Гаэры отдаст приказ об убийстве Эриха, и будет право как никогда, но…
«Dastanaa…» – не умирай на тайремском.
И пусть ты враг, крайне серьезный, чудовищно сильный, непрогнозируемый, не поддающийся просчету, свихнувшийся по полной, и все прочее… только, пожалуйста, не умирай…
И вдруг мягкий свет отделился от моего браслета, и прямо на постели рядом со мной, определенно нереальный, словно голограмма, засиял Эрих.
Он лежал, недвижимый и обессиленный, часть его лица закрывала кислородная маска, часть тела была обвита проводами и трубками, в вену подавался раствор, глаза были закрыты, но… вот его рука чуть сдвигается и накрывает мою…
Миг и сияние исчезает вместе с Эрихом, а мои пальцы судорожно сжимают лишь воздух…
Дверь открылась, вошел Кэл, спросил:
– Что-нибудь дать?
– Ничего, – прошептала я, торопливо вытирая слезы.
И плевать, что их видит другой агент – я на реабилитации, у меня посттравматический синдром, это нормально. Правда, раньше такого не было, но… плевать мне.
Постояв в проеме, Кэл нехотя сообщил:
– Шнур хочет работать. С тобой.
– Кэл, меня не вернут в разведуправление, – горько было говорить это, но факт есть факт, следовало принять, как есть.
– Он в курсе, – сообщил агент Зоопарка.
Подумал и добавил:
– Тринадцатый отдел поднял статистику смертей высокопоставленных чиновников Галактического союза за последние пятнадцать лет. Результат положительный.
И только взгляд невыразительных глаз, который выражал больше, чем тысяча слов.
Значит, подозрительные смерти были. И не раз. И даже не два раза. Не менее двухсот, если учесть, что статистика велась по всей коалиции. То есть примерно двести, это если брать по минималке.
А теперь самый страшный вопрос – скольких из политиков, представителей высшего военного руководства и общественных деятелей убил Эрих? Скольких? Подсчитать не сложно – архонтов всего семь. Смертей более двухсот. Мне захотелось сдохнуть!
– Дай снотворное, – попросила я.
– Сильное? – спросил Кэл.
– По-максимуму, – мой голос дрожал.
Спала без сновидений.
Работа в полиции
Вообще никогда раньше не сталкивалась с гражданскими. Ну не считая детских лет. Из главных отличительных особенностей не военного населения – была осанка. В смысле ее отсутствие. И чем сложнее становилась ситуация, в которой оказывались гражданские, тем сильнее они ссутуливались, словно пытались стать меньше, незаметнее. Выходило так, что мы сутулость могли только имитировать, а гражданские так жили.
– Наша дочь, наша девочка, – женщина средних лет, судорожно сжимала платок и вытирала беспрестанно льющиеся слезы.
Все в ее поведении, жестах, движениях выдавало – горе. Чудовищное, невыносимое, терзающее ее горе. Тем ярче улавливались странности в поведении ее мужа. Может быть, приди он сам, я бы не заметила, но на контрасте с женой… У меня сработала интуиция. Прокаченная боевыми операциями, никогда не подводившая, и крайне редко игнорируемая мной интуиция. Короче чувак был виновен, и я это чувствовала.
– Капитан, – мой напарник, лейтенант Гайсток, от чего-то занервничал, – мы должны зарегистрировать заявление о пропаже ребенка.
Ну да, я стажер по факту, типа стажируюсь в полиции, хороший такой карьерный прогиб. Или провал. Второе вернее.
– Ну и чего сидим, кого ждем, – ответила напарнику, пристально глядя на отца исчезнувшей девушки, – регистрируйте, если вам так хочется.
Гайсток явно оскорбился, и начал выговаривать что-то вроде «Это не желание, это процедура предписанная законом, я…». Я его не слушала. Я смотрела на папашу. Исключительно на него.
– Простите, – высказался этот мужик, явно интуитивно ощутив, что запахло жаренным, – что вы себе позволяете?
Чувак, слишком резкий переход от попытки выглядеть несчастным и раздавленным горем, к резко агрессивному наезду. Тем более, что я пока еще ничего себе не позволила. Но, похоже, самое время было переходить к действиям.
– Мистер, – я глянула на дело и уточнила его фамилию, – Ханитсан.
И вот после этого, почти официального начала, я улыбнулась, полностью входя в образ Мегеры.
И подавшись к супругам, проникновенно прошептала, глядя в ублюдочные глаза этого Ханитсана:
– У нас есть два варианта, мой птенчик. Первый – ты говоришь правду здесь и сейчас, и тогда останешься жив. Но есть и второй – ты начинаешь возмущаться, орать про свои права, аппелировать к законодательству и утверждать, что ты ни в чем не виноват. Признаюсь честно, я предпочту второй вариант. Сказать почему?
Мистер Ханитсан судорожно сглотнул, и прохрипел:
– Почему?
Я подалась еще ближе, и прошептала, выдохнув ему в лицо:
– Потому что в этом случае, соловейка, мне не придется передавать твое дело куда более милосердным коллегам. И я сама, лично, препарирую твою жизнь, все твои банковские счета, все контакты, твое сознание, а после… ты сдохнешь, мучительно и жестоко, но не сразу, птенчик, далеко-о-о не сразу. Я тебя по частям буду резать, и ты испытаешь сомнительное удовольствие пронаблюдать за тем, как гниют и разлагаются части твоего тела…
Ханитсан побелел.
– Что вы… – начала было его жена.
Все в отделе, а это был оупенофис, то есть даже без перегородок, выпали в осадок. Но самое главное заключалось в том, что Ханитсан понял – это не шутка, и даже не угроза, это реальность, с которой ему придется столкнуться, если он рыпнется.
– Давай, птичка, пой, – завершила я давление на вовсе не свидетеля.
И мистер Ханитсан запел, как соловей в летней ночи. Только херовый это был соловей, да и пел отвратно, начав с банального: «Вы не понимаете, у меня не было выбора». Я все понимала, я даже сочувственно покивала для вида, но реально понять… понять такое невозможно.
Через десять минут сбивчивой исповеди, никто больше не выпадал в осадок – забегали все. Мгновенно был привлечен Тринадцатый отдел, следом министерство по правам человека, затем спецвойска.
Мы успели.
Девятнадцать девчонок проданных, как в случае дочери Ханитсанов, или похищенных с территорий ночных клубов, находились в анабиозе на грузовом корабле и тот даже уже стартовать успел. Ублюдок Ханитсан знал, когда прийти в полицию, думал видимо, что уж теперь-то точно не найдут. Нашли. Перехватили в космосе. Вскрыли, обнаружили «груз».
Таким образом, за ночь в отделе закрыли сразу восемнадцать дел, и одно которое мы принять не успели, пришлось оформлять постфактум. Шеф полиции готов был обнять меня от счастья, но не рискнул – настроение у меня было поганое до крайности, потому как я, к сожалению, человек чести и отдала Ханитсана своим куда более милосердным коллегам. Он это понял и уходил хоть и в наручниках, но практически счастливым…
– Не переживай, у меня в этой тюрьме связи. Прослежу за тем, чтобы урод получил по-максимуму, – произнес зам шефа полиции, судя по выправке сто пудово бывший десантник.
– Получит вышку? – я еще не очень поднаторела в полицейском лексиконе, но я старалась.
– Это вряд ли – чистосердечное же, – вставил мой напарник.
– В том то и прелесть ситуации, – лейтенант Шайтас, я на форме фамилию прочитала, очень многозначительно улыбнулся, – смерть слишком простое наказание. А вот заставить человека наблюдать за тем, как гниют его конечности, это уже куда интереснее.
И взглянув на меня, Шайтас представился иначе:
– Шайтан.
– Мегера, – десантник десантника всегда найдет и опознает.
– Добро пожаловать в команду, – кивнул Шайтан, и ушел к себе.
Именно в этот момент я поверила в то, что смогу прижиться в полиции.
Но вне работы было… хреново.
***
Первые дни я ждала. Сообщения от Багора, попытки контакта от Эриха, инфы от Стэма – все время ждала. В десанте учат ждать. Ждать боевого задания. Ждать команды к погрузке. Ждать, когда шатл прилетит к месту высадки. Ждать сигнала к началу боевой операции.
Так что ждать я, по идее, умела… но в этот раз ожидание давалось совсем паршиво, и нервы постепенно сдавали, а дни превратились в калейдоскоп одинаковых событий.
Подъем в пять, пробежка с Кэлом и Шайтаном, зам шефа полиции как выяснилось жил в той же многоэтажке, куда поселили и меня, потом тренировка со Шнуром, мы с Кэлом старательно приводили его в форму. И лишь после, уже без необходимости сдерживаться и с возможностью оторваться по-полной, спарринг с Шайтаном.
Нам на ринге просто срывало башню.
Не знаю, от каких мыслей пытался скрыться лейтенант Шайтас, но делал он это примерно, как и я – одержимо и всецело. И теперь у меня под полицейской формой скрывались ссадины, кровоподтеки, сломанные ребра и прочие прелести боя на одних рефлексах, у него имелось примерно то же самое, разве что ребра были покрепче. За час мы выматывали друг друга настолько, что на работу отправлялись совершенно спокойные, несколько отрешенные и не совсем нормальные. Потому что боль ни я, ни он не глушили анестетиками, так что боль оставалась. И она… отвлекала. Меня так точно, что касается лейтенант Шайтаса – я не лезла к нему в душу, он не лез в мою, нас обоих это вполне устраивало.
К восьми мы с Шайтаном прибывали в полицейский участок на его флайте. Улетали тоже вместе, потому что уходили обычно позже всех, и это породило какие-то нездоровые слухи в полиции по поводу наших межличностных отношений.
И в чем-то они были правы – мы с Шайтасом сработались. Он прикрывал меня с документацией, я его с допросами, потому как у меня была лицензия даже на убийство, не говоря о причинении физического вреда, у него таких привилегий не было. Зато были ум, достоинство, и готовность мотаться со мной на флайте над городом по ночам на очень запрещенной скорости…
И вот я ждала-ждала, а началось все как-то капец как неожиданно!
– Мегер, – Шайтан подошел сзади, на что решались не многие, учитывая мою реакцию на подобные подкрадывания, – есть дело. Вроде всё прилично, если так поглядеть, но у меня чуйка срабатывает.
И мне на стол лег одноразовый сейр.
Огромные лапы Шайтана легли на стол тоже, по обе стороны от меня, что смотрелось, видать, несколько интимно – старушка весьма моралистично-настроенного вида поджала губы и прижала к себе свою собачонку, взирая на меня весьма неодобрительно. Остальные в полицейском участке смотрели тоже неодобрительно, считая что мы тут открыто флиртуем друг с другом, и не понимая такой простой штуки – как профессиональные привычки. Более сильный десантник просит более слабого проверить документ. Априори в этот момент этот десантник прикрывает того, кто отвлекся на документацию. То есть для нас это было в порядке нормы, сексуальный подтекст в подобном видели только все остальные.
– Секунду, мэм, – извинилась я перед старушкой, пришедшей заявить об ограблении ее шляпного магазина.
И я открыла сейр, чтобы замереть при прочтении первой же строчки:
«Аукционная торговля коллекционным вином».
А дальше шел перечень вина, которое собирались выставить на продажу. И вот тут такое дело – этому «вину» было от пятнадцати до тридцати лет. Конечно, именовалось все термином «выдержка», вот только ребята из тринадцатого отдела уже знали, что это за «вино» такое.
– Чуйка не подвела, – сказала я, захлопывая папку. – Связывайся с безопасниками, это торговля людьми. Откуда вообще у тебя эта инфа?
Шайтан нагнулся, поправил прядь моих волос, открывая ухо, и прошептал:
– Ты охренеешь, но их завернули пожарники, по причине ненадлежащего обеспечения мер пожарной безопасности на мероприятии. При подобной формулировке дело попадает к нам, и мы проверяем здание после пожарников. Как тебе?
Что ж, я охренела.
Это что получается, что работорговлю решили организовать прямо на Гаэре? И даже практически организовали? Да какого хрена?!
– Шайтан, они вообще страх потеряли? – переспросила я, повернувшись к нему.
И так как Шайтас не сдвинулся ни на сантиметр, лица наши были рядом, губы тоже, но если это кого-то и смущало, то вообще не нас. Мы десант, для нас близкое общение норма.
– Сам в шоке, – признался Шайтан. – И это не нормально, ты понимаешь?
О, я понимала! Даже работорговцы не на всю голову работорговцы, чтобы не осознавать, что их «мероприятие» нахрен накроют очень быстро. Таким образом, можно было прийти только к одному закономерному выводу:
– Это для отвода глаз. На сто процентов уверена. Что-то планируется, что-то масштабное, – прошептала я. – Я свяжусь со своими.
– Я со своими, – сказал Шайтан.
Прикоснулся к моим волосам, возвращая прядь на место, и выпрямился.
Не знаю, как все это выглядело для всех, а вот мы с Шайтаном оба осознали, что спокойная жизнь кончилась.
И тут с апломбом, громко и показательно распахнулась дверь, и в полицейский участок вошел букет. Букет был внушительным настолько, что лично я сразу догадалась, что это за две ножки, на коих он передвигался. А вот остальные впечатлились – Рега умел производить впечатление.
Тишина охватила весь участок, даже какой-то буйный нарик, пристегнутый у комнаты для допросов затих, а до этого бормотал что-то раздражающее непрерывно. Потом тявкнула собачка у старушки на руках, но затихла и она, едва внушительный букет рухнул на мой стол, полностью погребая его под собой.
А капитан Рега, картинным движением откинув длинную челку назад, повел могучими хорошо прокаченными плечами, впечатляя всех своим мундиром офицера разведки, и сверкнув идеальной улыбкой, произнес патетическое:
– Ну, здравствуй, любимая!
– Охренеть не встать, – пробормотала я, мрачно взирая на все вот это вот.
Но Рега моего настроения не понял, картинно встал, от чего две секретарши у входа оказались на грани обморока, и вкрадчиво, но весьма громко, поинтересовался:
– Скучала?
И не дожидаясь моего ответа, обошел стол, рухнул на колено и, протянув мне уже знакомую коробочку в которой оказалось кольцо с камнем вдвое больше прежнего, произнес одиозное:
– Мелани, ты станешь моей женой?
Старушка из-за букета издала восторженный вздох, кто-то принялся снимать нас на сейры, кто-то зааплодировал, а я… я представила народ друг другу.
– Шайтан, это Хам. Хам, это мой шеф – Шайтан.
Хотела было продолжить в столь же официальном тоне, но тут старушенция, даром что в возрасте божьего одуванчика, решила внести ясность в ситуации.
– Прекрасный молодой человек, очень жаль вас огорчать, но офицер Элис определенно состоит в отношениях с лейтенантом Шайтасом. В интимных отношениях, если вы не поняли.
Рега не понял. Рега встал, все так же держа кольцо в открытой коробочке, и потрясенно спросил:
– Что за нахер?
Я выразительно посмотрела на Шайтана. Шайтан понял все по одной только кличке «Хам». Дальнейшее уже меня не касалось.
– Гражданин, забрали свой веник и брюлик и на выход! – отчеканил лейтенант Шайтас.
– Капитан Рего! – отчеканил Хам.
– Хорошо. Капитан Рего, забрали свой веник и брюлик и на выход! – не стал спорить Шайтан.
Я даже загордилась им.
А вот у Хама снесло крышу окончательно.
– Да вы хоть понимаете, кто я, лейтенант?! – вызверился он.
Шайтаса подобным было не напугать, и он спокойно спросил:
– А вы, сами, понимаете, где вы?
И пока Рега пытался сообразить, на что намекает Шайтан, Шайтан продолжил:
– Это полиция. Граждане обращаются к нам за помощью в случае крайней необходимости. У вас что-то пропало? Вас избили, ограбили, изнасиловали? – вот последняя фраза уже была сплошным издевательством и Рега побагровел. – Вас изнасиловали этим веником? – практически перешел границу Шайтан.
Старушка с собачкой осторожно отодвинулись от букета, псинка так вообще почему-то начала показательно принюхиваться. А в участке послышались смешки.
– Мужик, – прошипел разъяренный Рега, – да я тебя в порошок сотру!
– Это вряд ли, – сочла своим долгом вмешаться я, – Шайтан на спарринге меня уделывает за пару минут, так что у тебя ни шанса, Хам. А теперь забрал свой веник и брюлик и на выход. Это полиция, Рега, тут работают, а ты в данный момент мешаешь нашей работе. Ко всему прочему, любые контакты со мной исключительно с письменного разрешения руководства. У тебя разрешение есть?
Шикарный, подчеркнуто-красивый Хам, медленно стянул букет с моего стола, глядя на меня так, словно готов был придушить на месте. Значит я права – разрешения у него не было.
– Я поставлю руководство в известность, – уведомила коллегу… бывшего.
Коробочка с бриллиантом громко захлопнулась. Секунды две Рега еще смотрел на меня, затем хрипло произнес:
– Нужно поговорить.
– Нет, – я отрицательно покачала головой, – не нужно. Выход там.
И все же Рега совершил последнюю попытку, и с чеканной яростью произнес:
– У меня украли невесту. Где я могу подать заявление?
Сложив руки на груди, я откинулась на спинку стула, с откровенным неодобрением посмотрела на Хама, и… Ну что тут сказать.
– Слушай, я могла бы тебе сказать, что вон там, в дежурной части, заявление у тебя примет любой из свободных сейчас офицеров. Но давай откровенно – я знаю кто ты. И такие как ты, Хам, контролируются совершенно другими органами, так что любое твое заявление в итоге ляжет на стол руководству. Твоему непосредственному руководству. Так что прекращай балаган и сваливай в закат уже, не до тебя сейчас, серьезно.
На этом Рега был вынужден покинуть полицейский участок с видом оскорбленного, но непоколебимого достоинства. И на этом неприятный инцидент был бы забыт, мной так точно, но тут Шайтан сказал:
– Он мне не нравится.
– Хам в принципе мало кому нравится, – пожала плечами я.
– Ты не поняла, – пристально глядя вслед уходящему сотруднику разведки, протянул Шайтан. – Он. Мне. Не. Нравится.
Затем медленно перевел взгляд на старушку, и добавил:
– Она мне не нравится тоже. Причем собаченция особенно!
А интуиция у десантников штука серьезная.
Через десять минут старушка сидела в допросной.
Двумя этажами ниже, в гораздо более закрытом и менее законопослушном помещении сидела пристегнутая специальным ошейником и налапниками собака. Именно собака и заговорила первой. Ее допрашивал Шайтан.
Мне досталась старушка, и она оказалась тем еще крепким орешком, и вообще вела себя совершенно естественно для абсолютно невиновной человеческой особи, если бы не один момент – Рега заходил к ней перед тем, как отправиться ко мне. Мы отследили его перемещения и вот удивительное совпадение – шляпный магазин, принадлежащий Дороти Нуэт, цветочный магазин, в котором Рега купил букет, и помещение для проведения аукционов, которое было недавно куплено и переоборудовано для данных целей, располагались на одной улице. Рядом. Так подозрительно близко. И еще момент – камень в новом кольце от Хама был существенно больше прежнего, а вот коробочка той же.
– Как интересно, – протянула я, получив все исходные данные, – у вас, мисс Дороти Нуэт, вроде как шляпный магазин. С каких пор вы торгуете бриллиантами?
– Я не продавала! – взвизгнула старушка.
Я молча протянула ей копию чека на весьма внушительную сумму.
Шах и мат.
Старушка побледнела, поджала губы, и собиралась пустить слезу.
Но в этот момент мне позвонили. По внутреннему телефону. Ответив, прижала трубку к уху и услышала мелодичный голос:
– Тринадцатый отдел. У меня плохие новости. На вас началась охота, капитан Элис. Исходя из наших данных, на Гаэру вернулся Ирдэран Нельсвер, полагаю, вы знаете его под именем Гес Мейкон.
– Знаю, – чувствуя, как сжало спазмом горло, тихо подтвердила я.
– Вам известны причины, по которым… вами заинтересовались?
Черт!
Догадаться было не сложно. Ирдэран Нельсвер мог скрыться от любых спецслужб, что и продемонстрировал многократно, но имелся тот, кто оказался способен найти его и на том конце Вселенной – Эрих Дагрэй. Так что чувак собирался или купить посредством меня свою свободу, или выманить таким макаром Эриха и убить, что с конструктивной точки зрения было куда вернее.
– Да, мне это известно, – ответила я девушке из тринадцатого отдела, – свяжитесь с моим руководством.
– Вас поняла. Хорошего вечера.
Когда я положила трубку, старушка в кресле внезапно решилась:
– Я расскажу все. Абсолютно все! Я готова сотрудничать с полицией!
Сотрудничать ей пришлось с моим официальным напарником лейтенантом Гайстоком, а я ушла к неофициальному – Шайтану.
***
В комнату не совсем легальных допросов Шайтас меня не пустил, вышел в коридор, вытирая окровавленные руки грязной тряпкой.
– Что хорошего? – спросила, привалившись плечом к железной стене подземелья.
– Ничего, – Шайтан был зол неимоверно. – Тебя нужно увозить отсюда, а я… – он швырнул окровавленную тряпку в мусорный бак, – я впервые за двенадцать лет хоть с кем-то сработался. И тут такая подстава.
Улыбнулась невольно. С одной стороны было приятно, что меня так высоко оценили, с другой грустно, потому что да – придется валить. Ирдэран Нельсвер социопатом не был, и с одной стороны жертв среди мирного населения он в прежние времена не допускал, за что мы, спецслужбы, его очень ценили и в целом, несмотря ни на что, относились к нему даже с некоторым уважением. Но с другой – чувак организовал подпольный аукцион у нас под носом, и вскрылось все по чистой случайности. В общем слишком умный и непредсказуемый был мужик, что несколько… напрягало.
– Могу взять отпуск, – предложил Шайтан.
– Впервые за двенадцать лет? – предположила я.
Бывший десантник молча кивнул. Я улыбнулась, правда грустная улыбка вышла. Совсем грустная.
– Сколько у тебя полос? – вдруг спросил Шайтан, привалившись к стене рядом.
Интимный вопрос. Даже между десантниками не было принято говорить о том, сколько боевых товарищей ты потерял. И все же скрывать не стала.
– Девятнадцать, – тихо ответила я.
– Сорок семь, – хрипло признался он.
Это… жестко. Значит, были на его счету операции, из которых живыми вообще никто не возвращался. Как он вообще еще держится?!
– Погнали домой, – предложила, до безумия устав от этого дня.
– Погнали, – согласился Шайтан.
***
Из участка уходили по привычке – последними. Кивнули дежурному офицеру на входе, прошли к лифту, поднялись наверх, к стоянке флайтов. Шайтан галантно открыл дверь, пропуская меня вперед, и я уже собиралась выйти, как вдруг услышала в собственной голове отчетливое:
«Стой!»
И я бы может не так среагировала, но это «стой» было сказано на тайремском!
И я мягко шагнула обратно в темное нутро лифта. Шайтан на мое странное поведение отреагировал вопросительным взглядом, но следующим, что мы услышали, был треск приглушенного выстрела. Быстро переглянулись.
Выучка десанта требовала действовать, и действовать немедленно, но мы не в зоне боевых действий, так что выучку пришлось засунуть, куда поглубже.
– Спускаемся вниз, проверяем местность по камерам, берем подмогу, – прошептал Шайтан.
И я почти согласилась, но тут услышала все так же на тайремском:
«У него двенадцать боевых полицейских киборгов. Ваших. И в перспективе еще пара сотен, при необходимости».
Я замерла, судорожно вздохнула, и прошептала, не веря в то, что говорю это:
– Эрих?
Шайтан посмотрел на меня как на умалишенную, но один мой жест и вопросов с его стороны не последовало.
Последовали с моей:
– Эрих, ты… – я хотела спросить «жив», но не смогла. Произнесла лишь:– Как ты?
«Я выжил, милая. Ты ведь именно это хотела спросить?».
И я поняла, что по моему лицу текут слезы.
Просто молча текут, просто слезы, не переставая.
«Ты рада, я знаю, – чуть насмешливо, но как-то с доброй насмешкой, произнес Эрих.– А теперь давай вытаскивать тебя оттуда».
И в этот миг Шайтан ударил себя в грудь кулаком, и показал три пальца, затем один вверх – к нам приближались гости.
Шайтан поднялся первым, скрутил крышку вентиляции и проник в шахту лифта. Я следом.
К моменту, когда в лифт вошли трое киборгов, нас там уже не было. Зато киборги оказались паршивые… в смысле шикарные, из новой партии, новой модели, адски усовершенствованные и на поиск человеческого тепла заточенные.
Нас обнаружили мгновенно!
Все три андроида подняли головы и оружие у них было парализующее – нас собирались брать живыми. И все бы ничего, но, мать его, этих тварей построили на деньги налогоплательщиков, и стоил каждый из них совсем не дешево. И, в общем, наносить урон государству не хотелось, да и сделать подобное было не просто – это были не какие-то там киборги, это была гребанная новая модель! Они строились с расчетом, что их в принципе никто посторонний взломать не сможет.
«Я отключу их, убирайтесь из полицейского участка!», – скомандовал Эрих.
И трое киборгов застыли, вырубленные вообще хрен его ведает как.
Но Ирдэран Нельсвер не зря считался одним из самых опасных криминальных гениев – едва вырубились эти трое, раздался вой сирены и над всем полицейским участком прозвучало чудовищное:
– Внимание, тревога! Ситуация повышенной опасности! Активация кибернетической защиты!
Твою ж мать!
Я сорвала запасной сейр, носила его так, на всякий случай, и набрала два номера.
Ответили мои мгновенно.
– Стэм, Эвин, у меня внештатная ситуация, – торопливо проговорила я.
«Не поможет, он просчитал все вероятности вашего отхода, – сообщил мне Эрих, – и возможности твоей команды учел тоже».
– А я смотрю, ты ему очень нужен, – проговорила, скидывая своим парням координаты, и подавая знак Шайтану, что нужно уходить и немедленно.
Пауза, и Эрих ответил:
«К моему огромному сожалению, ему нужен не я, ему нужна ты. Закрой глаза, Мелани».
И я закрыла. Если честно, в глубине души надеялась, что увижу Эриха. Понимаю, что глупо, и все равно его скоро убьют, но я… хотела его увидеть. Очень хотела. Вместо этого получила план сматывания удочек, подробный, четкий и сто пудово успешный. Но, должна признать, не самый ординарный.
***
Когда мы с Шайтаном строевым шагом вышли из полицейского участка, над зданием полиции кружили военные флайты, выла сирена, подгребли на рабочие места все программисты, и даже нацгвардия прибыла, у них имелись коды блокировки киборгов в обход полицейского программного обеспечения.
Но сюрпризы на этом не закончились. В парке, под деревом стоял молодой мужчина, и засунув руки в карманы с явным недовольством наблюдал за происходящим. Рядом, у его ног вертелась собачонка, которая еще не так давно изображала милого домашнего питомца не менее милой шляпницы. Как эта скотина после допроса Шайтана вырвалась из допросной – это вот уже вопрос.
– Вы двое, ко мне! – приказал тот, в котором я даже при наличии грима и маскировки узнала самого разыскиваемого преступника современности.
Черт, да его даже Исинхай искал.
«Подойди ближе, взгляни ему в глаза», – приказал мне Эрих.
И я догадалась, что он собирается сделать. Не сложно было догадаться, учитывая, что я видела, как он разобрался с той акулой.
Вот только… тут такая маленькая деталь имелась – я помнила, чем все закончилось для седьмого архонта. Я слишком хорошо это помнила. А тут даже не акула, тут целый, мать его, гений преступности. А я… я не хочу больше, лежать по ночам уставившись в потолок, и прокручивать в голове лишь одну-единственную фразу: «Только не умирай!».
Быстрый взгляд на Шайтана. Его едва заметный кивок.
«Не смей! Мелани!» – раздался в моей голове крик Эриха.
Но десант было уже не остановить.
***
Нас уделали. Нас, десантников, уделал какой-то дрыщ-ботаник, чтоб его!
Не то, чтобы мы остались в долгу, но у меня была сломана нога и переломаны ребра, Шайтас ковылял с растяжением связок и сломанной рукой. Но ковылял, несмотря ни на что. Так что псина далеко не уползла, а мне сломанная нога ничуть не мешала сидеть на противнике, и удерживать его удушающим захватом.
– Треклятый киборг, – шипел Ирдэран Нельсвер. – И кто меня взял? Исинхай? ИсКины? ИсКин, да? Точно ИсКин, больше некому. И что, сдашь меня правительству Гаэры? Это глупо. У нас общие враги, детка, и у меня почти подписанный договор с Союзом Астероидного братства.
Какая интересная информация.
Я посмотрела в сторону, куда уковылял Шайтас – десантник уже ковылял обратно, скрутив мелкого, но оказавшегося крайне опасным киборга в непроницаемую капсулу. И вызывал по рации подкрепление. Тут в принципе близко было, так что подкрепление уже неслось к нам на всех парусах.
И все-таки если тут кто и гений, то это Эрих – лично я никогда бы не догадалась в такой ситуации переодеться киборгом.
– ИсКин, – заговорил вновь Ирдэран, – поверь – мы договоримся. У меня есть для вас бесценная информация о тайремцах. Очень интересная информация.
Черт!
– У тебя нет доказательств, – отчеканила я, усилив удушающий захват.
В миндалевидных глазах моего противника, а его морда отражалась в утерянном им во время схватки сейре, мелькнуло откровенное изумление, и Ирдэран прохрипел:
– Ты не киборг?
Молча сняла маску и наголовник.
Судорожный вздох и сказанное с чеканной яростью:
– Капитан Мелани Элис… какая встреча.
– Приятная, да? – поддержала я ироничность положения и ситуации в целом.
Ирдэран молчал, тяжело дыша и не менее тяжелым взглядом изучая меня.
– Красивая, – произнес вдруг он.
– Встреча? – поинтересовалась с издевкой.
Встреча вышла что надо, если уж честно. Два бывалых десантника с кучей наград не смогли скрутить одного преступника ни с первого, ни со второго, ни с третьего, ни даже с десятого раза. Удалось на одиннадцатый. И исключительно благодаря вбитому с детства правилу «Устал? Значит, упал и отжался». Так что мы не умели уставать. И не умели сдаваться.
– Ты – красивая, – пристально глядя на меня, произнес Нельсвер, изучая взглядом каждую черту моего лица. – Прости, что поранил, я не знал… что это вы, миледи.
Мило улыбнулась ему в ответ, и усилила удушающий захват. Я из десанта, малыш, нам зубы заговорить не выйдет, как ни старайся. Он захрипел, как от боли, так и от недостатка кислорода, и попытался было дернуться, но рядом со мной уже был Шайтас. Удар прикладом, и преступный гений затих в бессознательном состоянии.
А к нам уже бежали наши, и из полиции и из нацгвардии, так что Ирдэрана Нельсвера мы сдали с рук на руки, а потом сдали себя медикам. Мне предстояло провести в гелликсе всю ночь, Шайтану чуть меньше. Все же он был сильнее меня, и половина его ребер была из титана, причем такой сплав, что хрен сломаешь.
***
Утром, когда я вернулась в квартиру, меня ждали две неприятные новости. Первая – этот урод сбежал. Не знаю как, и в целом после нас с Шайтаном он бегать не мог в принципе, только ползать, но факт остается фактом. Ирдэран Нельсвер свалил! Смотался уже даже не из бункера тринадцатого отдела, он Зоопарк обставил! Надеюсь, дело поручат Удаву, реально осталось надеяться только на это.
Вторым неприятным моментом был звонок от Тамрана.
На все тот же незарегистрированный сейр, который, по идее, даже номера фактически не имел.
Но на звонок я все же ответила.
– Что случилось? – спросил вместо приветствия чел, который мог утренировать кого угодно.
Я промолчала, демонстрируя, что понятия не имею, о чем он.
– Что ты творишь? – конкретизировал вопрос офицер Тамран, взирая на меня обвинительно настолько, что мне даже стало стыдно. – Ирдэран не так прост, как кажется. Куда ты сунулась?! У тебя были четкие указания!
Судя по багровеющему оттенку лица, Тамран собирался высказать мне еще многое. И может быть, я бы даже выслушала – но с минуты на минуту должен был вернуться Кот с завтраком, так что беседу нужно было сворачивать. Я и свернула, задав всего один вопрос:
– Как Эрих?
И Тамран захлебнулся заготовленной гневной фразой.
– Знаешь, – продолжила раздраженно, – я тоже не так проста, как кажется. А еще я умею делать выводы, Тамран. И если после акулы Эрих впал в кому и с трудом выжил, то несложно догадаться, что он сейчас не в том состоянии, чтобы выжечь мозг Ирдэрану Нельсверу. А если бы даже в нормальном состоянии и уже оправился, то вот ответь – выжил бы Эрих после выжигания мозга Нельвера? Ну давай, скажи мне, что он бы после этого не сдох?! Ну давай, скажи хоть что-нибудь!
Тайремец промолчал, а затем, глядя мне в глаза, тихо спросил:
– Мелани, ты сама понимаешь, что происходит?
Почему-то я отвела взгляд. Не знаю почему.
– Не только Эрих влюбился, да? Ты тоже его любишь, – продолжил этот… утренировывающий.
– Катись к дьяволу! – прошипела я, собираясь вырубить сейр.
– Мелани, – Тамран подался ближе, – одно мне скажи – а что ты будешь делать, когда его убьют?
«Прочерчу памятную полосу», – с болью подумала я и вырубила сейр.
К приходу Кота сейр догорал в утилизаторе, а я потеряла всяческий аппетит.
– Снотворные, конскую дозу, – практически потребовала, едва Кэл вошел на кухню.
Он посмотрел на догорающий сейр, на меня, и, ставя пакеты с едой на стол, лишь уточнил:
– С блокиратором сновидений?
Молча кивнула.
***
Когда проснулась, слегка удивилась – я спала не одна. Рядом, в позе вечно готового ко всему десантника, спал Шайтан. Но сюрпризы на этом не закончились – в кресле, в двух шагах от моей кровати спал… Удав.
– Кккэл, – нервно позвала я, – ты вроде обещал сон без кошмаров.
– Сочту за комплимент, – промурылкал Удав, и удобнее устроившись в кресле, продолжил спать.
Шайтан проснулся, едва проснулась я, и мы обменялись очень понимающими взглядами – Удав не радовал нас обоих.
Бесшумно вошедший Кэл тоже явно не был рад присутствию в моей квартире своего пусть и неофицального, но начальства. И судя по осторожным движениям, Кэл Удава тоже… скажем так – опасался.
Мы же с Шайтаном решили забить. Ну Удав, ну стремный чувак, ну опасный, и дальше что? Забили в общем.
– Ты как? – спросил десантник, осторожно потягиваясь на постели.
Я прислушалась к себе и вынуждена была признать:
– А ты знаешь, неплохо, учитывая вчерашнее.
И тут с кресла высказался вроде как спящий Удав:
– Учитывая вчерашнее, я должен официально заявить, что вы оба долбанутые десантом на всю голову.
Ой, да ладно, кто бы говорил.
– Кстати, а как вы справились? – и Удав открыл глаза.
Чтобы посмотреть на нас обоих пристальным немигающим змеиным взглядом.
– Молча, – сухо ответил Шайтан.
– Мы десант, если есть задача, мы ее выполняем и без разговоров, – добавила я.
И откинув покрывало, осмотрела ногу. Вчера здесь было два открытых перелома – на голеностопе, и чуть выше колена. Сегодня не осталось даже шрама – хорошо сработано.
И тут раздалось напряженное:
– Э, детка, ты, что это делаешь? А давай мы не будем устраивать стриптиз, находясь в одной квартире с тремя голодными до бабы мужиками, а? – и Удав на меня так посмотрел, что стало не по себе даже.
Хотя от Удава всегда не по себе.
– Двое, – отрезал Шайтас. – Мэг для меня уж точно не женщина, она напарник.
– А я ее врач, – тоже открестился Кэл.
– То есть озабоченный тут один я? – возмутился Удав.
– Выходит, что так, – я невозмутимо пожала плечами.
Удав мрачно посмотрел на меня, я не менее мрачно на него. Удав пугал. И Удав тоже был психом. Только не таким как Эрих, на мне свихнувшимся, а основательным таким, со второй личностью, раздвоением сознания, шизофренией и еще парой десятков диагнозов. Как так вышло и почему Удав все еще работает в органах – этого никто не знал.
– Короче, капитан, прикройся, – смирившись с тем, что он ко всему прочему еще и озабоченный, приказал Удав.
И почти без перехода, спросил у Шайтана:
– Тебе голые бабы как, норм? Или ты по мужикам? Кота я знаю, он калеченный своим медицинским мировоззрением, а с тобой, что не так?
В следующее мгновение я встала.
Потому что это мой дом, и нехрен в моем доме оскорблять мою команду… пусть даже главный в этой импровизированной команде Шайтан.
– Удав, – я подошла к особисту, встала, загораживая напарника, – прежде чем пытаться копаться в наших мозгах – предъяви лицензию. А прежде чем наезжать на МОИХ парней в МОЕМ доме, подумай о последствиях.
Мужик вскинул бровь, медленно оглядел меня с ног до головы, затем посмотрел в мои глаза и спокойно спросил:
– И что, даже не боишься?
– Ты на моей территории, – спокойно уведомила его.
– Это что-то меняет? – уточнил Удав.
– Это меняет ВСЁ, – прямо сказала я.
Зеленоватые глаза сотрудника Зоопарка, который и работать наемным убийцей успевал хрен его ведает как, опасно прищурились. Я спокойно выдержала его взгляд. И тут такая херня – я десантник, на своей территории и за свою команду я буду убивать не задумываясь. Это в разведуправлении и я бы не стала даже выходить из кабинета, если бы Удав шел по коридору, а тут ситуация в корне иная.
– Ты красивая, – вдруг как-то задумчиво произнес Удав.
В любой другой момент он получил бы за такое по морде, учитывая контекст беседы, но здесь и сейчас, я мрачно сообщила:
– Ирдэран тоже сказал именно это слово – красивая. Это что-то значит?
– Вероятно, – мужик сделал глубокий вдох, закрыл глаза и практически попросил: – Мегер, оденься, ради всего святого. Не знаю, как эти двое, а лично у меня мозг слегка сбоит, когда передо мной стоит в одном белье такая шикарная женщина. Плюс тут кровать явно удобная… Оденься, Мегер, не искушай, я же перед Багором потом век не отмоюсь.
Вообще-то это было оскорблением. Нехилым таким. Не знаю как для гражданских, но лично для меня…
– Кэл, ты свои вещи перевез? – тихо спросила я, пристально оглядывая Удава, а точнее… его мундир и майку.
– Одежду еще нет, – правильно понял меня Кот.
Взгляд на Шайтана – молчаливый кивок.
Прости Удав, воинская честь и все такое…
***
Когда Удав вошел в кухню, мы все завтракали во вполне мирной и дружеской обстановке. На мужиках были брюки, на мне брюки и короткий спортивный лиф – у меня грудь, хочу я того или нет, но без поддержки, она мешала.
Удав появился в брюках, злой адски. В мусорном баке уничтожались ошметки его верхней одежды. Несомненно, все документы и прочие важные гаджеты я извлекла, они находились на краю стола, но вот обнаженным торсом Удаву пришлось блистать.
– Это у вас у десантников что, юмор такой? – разъяренно поинтересовался агент.
– Примерно, – кивнула я, делая маленькие глотки травяного чая, – и учти, если продолжишь сексистские шуточки, будешь сидеть голым. Полностью.
Сложив руки на груди и продемонстрировав прокачку мускулатуры уровня «бог», Удав весьма пошло произнес:
– Мелани, крошка, если ты этого хочешь, я могу раздеться прямо сейчас. Но видишь ли, детка, ты меня возбуждаешь. Уверена, что хочешь наглядной демонстрации того, как именно выглядит нормальный процесс возбуждения нормального мужчины?
Пожав плечами, ответила:
– А чего я там не видела?
Скривившись, словно проглотил что-то кислое, Удав уже спокойнее и без похабных намеков произнес:
– Мегер, личный вопрос – а тебе норм с полуголыми мужиками?
Скорбно посмотрела на психопата.
– Серьезно? – уточнил он, пристально глядя на меня. – Неужели кроме Реги более никто и никогда не вызывал интереса у снежной королевы?
Откуда Удав в курсе моих отношений с Хамом? Чуваку дали полный доступ к моим профайлам?
Вслух же ответила:
– Рега не в счет. Реально меня возбуждал всего один мужик – седьмой архонт Тайрема. Еще вопросы?
Вопросов не было – Удав был мужиком крайне умным и Удав понял все. А может даже и больше, чем я могла себе представить, потому как следующими его словами были:
– Мне очень жаль, Мэл.
И можно было бы отшутиться, но я честно призналась:
– Мне тоже.
***
На этом разбор полетов был закончен. Удав сходил приготовил себе завтрак, после уселся за наш стол и влился в коллектив, сохраняющий все ту же неформальную обстановку. Мы с Шайтаном вспоминали вчерашнюю схватку, Кот записывал и делал пометки в программе прогнозирования физического вреда. И мы еще только начало боя описали, а программа уже выдала «Травмы несовместимые с жизнью». И это было… по меньшей мере странно. Потому что этот условно «труп» после удара Шайтана от которого должен был бы сдохнуть, ответил ударом в корпус такой мощи, что у Шайтана треснули два ребра из не имплантированных. Учитывая пресс десантника, удар должен был быть основательным.
Мы мрачно переглянулись.
– Может на нем было допснаряжение? Экзоскелет? – предположил Кэл.
– Абсолютно точно нет, – подумав, сказал Шайтан.
– Ничего, – подтвердила и я.
– Уверены? – Удав подсел к нам за стол, посыпая свой омлет специями из смеси перца и каких-то трав. – Может легкая броня? Или там еще что…
В следующим момент мы сработали разом – Шайтан выбил у него из руки баночку специй, Кэл резко придвинул к себе яичницу, а я блокировала удар, которым Удав чисто на реакциях наградил был Шайтана. И Удав оказался силен адски – на пол рухнул он, а вот от силового приема мышцы все взвыли у меня.
– Ты в порядке? – заволновался Удав, резко садясь на полу, и подхватывая меня на руки. – Мегер, дай посмотрю руку. Мегера!
Никто ему ничего не дал – я, хоть и кривясь от боли, схватила его ладонь, и с тревогой посмотрела на Кэла. Он уже активировал программу распознавания, но толку от этого было мало, судя по его растерянному взгляду. А между тем на тыльной стороне ладони Удава проступал знак, и мне не удалось оттереть его, даже когда Шайтан передал салфетки из боевого набора.
– Что за… – начал было Удав.
– Специи! – прошипела я, потому что боль все еще была адская.
– Мы из десанта, – пояснил Шайтан, разрывая следующую упаковку с жидкостью, которая даже стойкую металлическую краску смывала, – мы не едим специи.
И мы попытались этой жидкостью оттереть клеймо с кожи Удава – без шансов.
– Так, – Удав начал говорить вслух, – ваши стандартные действия в критической ситуации?
Мы переглянулись.
– Тут такая херня, – начала я, – ни я, ни Шайтан в сторону специй даже не взглянули бы. А если бы и заметили – есть не стали.
– Хорошо, – Удав умудрялся сидя на полу, и отдав руку нам на растерзание пытаться быть лидером, – а Кэл?
– Я заказываю еду раз в неделю, – поразмыслив, сказал Кот. – Моя в холодильнике. Уже приготовленная, необходимо лишь разогреть. Готовит себе обычно только Мелани.
– Так, – кивнул Удав, – а кто может сказать, когда эта банка со специями тут появилась?
И вот тут прокол – никто.
– Ясно. И еще раз вернемся к вопросу – ваши действия в критической ситуации?
Поразмыслив, ответил Кот:
– Учитывая, что в квартире жили только я и Мелани, приправа по идее должна была бы достаться ей. Все это в принципе выглядит как ядовитое вещество. Чтобы не рисковать, я бы вызвал ближайшую бригаду скорой помощи.
Что ж, тихий стон издали почти все присутствующие.
– Народ, я сейчас на пару минут потеряю сознание, не паникуйте тут, – сказал Удав.
И вырубился. Прямо как был, так и вырубился – Шайтан едва успел его голову подхватить, чтобы башкой не треснулся.
– Долбанный гений, у него и медсистема под контролем, – прошипел Кот.
– Нашел же он лазейку в полицейскую систему, – Шайтан был зол, ну как шайтан.
И вдруг я услышала спокойное и слегка вальяжное:
– Долговязый в отключке? Повезло ему, выключился за пару секунд до того, как я наладил связь.
Резко повернув голову, я увидела… Эриха.
Архонт Дагрэй слегка потерял в весе, но ему это шло, даже, несмотря на то, что из-за заострившихся черт лица нос стал еще более выдающимся.
– Оденься, – несколько устало попросил меня Эрих. – И… я рад, что являюсь единственным мужчиной во вселенной, который тебя возбуждает. Лучшее из всего, что я слышал когда-либо. И да – я тоже тебя люблю. А теперь перестань лапать полуголого, накинь что-нибудь на себя, и возьми сейр Кэла.
Я посмотрела на Эриха, стоящего у окна. Затем на своих. Шайтан и Кэл посмотрели на меня, потом проследив за моим взглядом, посмотрели на окно, снова на меня.
– Там ничего нет, – решился произнести Кот.
– И никого? – уточнила я.
– И никого, – подтвердил Шайтан.
Я посмотрела на Эриха, Эрих насмешливо улыбнулся в ответ, внимательно глядя на меня своими темными, как грозовые облака, глазами. Затем медленно произнес:
– Можешь сказать им, в любом случае скрывать более не имеет смысла.
Ну надо же, какое милосердие – «можешь сказать». Сказать что? Что я вижу архонта Дагрэя наяву, при том, что его более не видит никто, и даже могу с ним общаться, а самое ужасное заключается в том, что он сам отчетливо видит все происходящее вокруг меня? Каковы шансы, что после этого я вновь окажусь на необитаемом острове посреди океана? Сто процентов!
Но тут глаза открыл Удав.
Полежал, глядя в потолок, и выдал:
– Мегера, ты переезжаешь ко мне.
– Да ну нахер! – высказалась мгновенно.
– Ну если ты так хочешь, можно устроить и это, – плотоядно облизнувшись, протянул Удав.
И на этом с шутками было покончено.
– Кот, ты с нами. Шайтан, в полицейский участок, тебе оформят перевод на новое место работы, там же узнаешь и пункт назначения. Все, детки, погнали.
И он вскочил, как ни в чем ни бывало, и пошел собирать все, что имелось у меня на кухне в один общий мусорный пакет. Все, включая наши завтраки.
– Ты с ним никуда не…– начал было Эрих, все так же не видимый никем, кроме меня.
И вдруг умолк, кивнул кому-то, и исчез, с предвкушением посмотрев на меня напоследок.
И вот после этого, мне стало как-то не по себе.
– Удав, а куда мы? – спросила, предчувствуя что-то очень нехорошее.
– Не переживай, малышка, тебе не понравится, – заверил меня Удав.
Мне все это уже не нравилось. Шайтану, судя по всему тоже. Кэл пребывал в нерешительности, но едва Удав вышел, тихо сказал:
– Этот агент всегда знает, что делает. Сейчас у него практически игра один на один с Ирдэраном Нельсвером. Честно говоря, я в этой партии поставил бы на Удава. Так что… предлагаю следовать его указаниям.
– Как будто у нас есть выбор, – я злилась.
Правда, злилась. Еще совсем недавно я была капитаном Мелани Элис, заместителем главы разведуправления, а теперь – всего лишь пешка в чужой игре. Это было чертовски обидно.

Джангуа

Во вселенной существуют места, о которых вот вообще знать не хочется, не говоря уже о том, чтобы в них жить! И мы с Шайтаном почуяли неладное, еще в начале перелета, до Кэла дошло только во время третьей пересадки. В общем и целом мы не просто покинули Гаэру, мы фактически улетели из цивилизованной части обитаемой вселенной.
Когда после гиперпрыжка, корабль Удава вышел на орбите огромной красно-оранжевой планеты, я готова была взвыть. Джангуа – пустыня размером с планету. Воды нет, еды нет, полезных ископаемых нет, а вот население есть, да такое, что хрен с ними договоришься. Джангуа сохраняла нейтралитет и независимость, несмотря на начавшийся в космосе передел власти. С ними, мягко говоря, предпочитали не связываться, потому как… ну, любую дипломатическую миссию джангуанцы могли тупо сожрать. Они были каннибалами, и никогда этого не скрывали.
– Мы же не будем приземля…– начал было Кот.
Но Удав отдал короткий приказ:
– Всем пристегнуться.
И стало ясно, что да – мы идем на посадку. Черт!
Мы с Шайтаном последовали приказу беспрекословно, мы десант, но Кэла явно трясло.
Накрыв его ладонь своей, тихо сказала:
– Справимся.
И Кэл кивнул, хотя явно в это не верил.
Я могла понять его чувства. В прошлом, у нас была миссия на Джангуа, мы тогда наблюдали как сержант Страйк, с еще двумя сержантами тянул сломанную зубочистку из руки полковника Гаста. Помню, мы расстроились, что Страйк вытащил целую зубочистку и мы не полетим. Лишь спустя время выяснилось, что из той миссии отряд сержанта Догерти не вернулся. Никто не вернулся. Вообще.
Приземление было жестким.
Вообще у Джангуа притяжение зверское, вдвое больше притяжения на Гаэре, поэтому приземлиться на эту планету можно было далеко не везде – в некоторых местах попросту песок утягивал на дно. Но Удав не рисковал, и приземлился в космопорту. Одному из трех имеющихся на планете.
И лишь когда мы приземлились, Удав сообщил о положении дел:
– Мегера, ты в моем гареме. Кэл – врач, возможно кастрат, но посмотрим по ходу дела. Шайтан – охрана. Мегера, рта не раскрывать. Вообще. Ни одного слова. Вопросы?
Вопрос был только один – Во что мы вляпались?
– Ну, нет вопросов мне же легче, – заключил Удав. – Мегера, пошли, буду одевать тебя.
Вот тогда я и спросила:
– Цель операции?
– Мне нужен Нельсвер, – серьезно ответил Удав. – Но я не буду скрывать – официальная цель это твоя защита, Мегер. Однако будем откровенны – ты идешь в расход, и тебе прекрасно известно почему. Прости.
Ссссволочь!
О том что Удав дьявольски умен знали все, и если честно – ненавидели его за это, правда боялись как-то больше. Ранее я не совсем понимала почему, а вот теперь дошло – Удав мыслил на двести ходов вперед. Ему хватило моей реплики об Эрихе, чтобы понять, что я не хочу смерти архонта. Понимаю ее необходимость, осознаю, что иного выбора нет, врубаюсь, что иначе никак, но… я не хочу смерти Эриха. А значит – я неблагонадежный агент.
И я промолчала при Кэле и Шайтане, но едва мы ушли в каюту, и Удав протянул мне груду черного блестящего шелка, я тихо высказалась:
– Сволочь ты, Удав.
Он молча сложил руки на груди, угрожающе возвышаясь надо мной, и так же тихо спросил:
– Я в чем-то не прав?
Он был прав, в этом то и проблема.
– Дважды сволочь, – высказалась я.
И молча ушла переодеваться.
Очень надеялась, что когда выйду из санузла, в каюте никого не будет, но я ошиблась – Удав был там. Стоял, привалившись спиной к стальной перегородке, и ждал меня.
Дождался.
– Лучше просто заткнись, – устало посоветовала ему.
– Да, так было бы лучше, – согласился спецагент, – но я не всегда выбираю лучший вариант. Мегер, давай откровенно – Ирдэран Нельсвер работает не на седьмого архонта Тайрема, его заказчиком выступает первый архонт. Я думал дело в браслете, у Тайрема свои внутренние терки, а на тебе фактически артефакт, и быть может он важен, но нет – у первого архонта есть свой браслет, и да – едва его наденут тебе на руку, браслет седьмого архонта отстегнется сам. Таким образом, проделав нехитрые вычисления, приходим к выводу, что Ирдэрану нужна ты. И если бы он работал на Дагрэя, вопросов бы не возникло, ты красивая, чем больше с тобой взаимодействуешь, тем сильнее ощущается твоя притягательность, так что я понимаю этого Эриха, и понял бы, закажи он тебя Нельсверу. Но все не так. В тебе что-то есть. Что-то, что очень нужно Тайрему. Необходимо настолько, что узнав о поддержке седьмого архонта танаргской политической элитой, Тайрем отозвал своих дипломатов. Осознаешь уровень?
Два верных союзника внезапно разругались по причине меня… Да, уровень запредельный.
– И еще, – безжалостно продолжил Удав, – Кот сообщил тебе, что за последние пятнадцать лет при странных обстоятельствах и без какой либо внешней причины, среди лидеров Галактического союза и их сторонников, погибло более двухсот человек. Так вот, первая странная смерть зафиксирована двадцать шесть лет назад. Знаешь, когда между Танаргом и Тайремом был подписан союзный договор?
– Двадцать шесть лет назад? – устало спросила я.
– В точку, – подтвердил Удав. – И нам бы всем сейчас сильно испугаться, да? Но тут такое дело – внезапные смерти практически прекратились семь лет назад, со смертью четвертого архонта. Кстати, твой Эрих не рассказывал тебе, куда делась его биологическая мать, после смерти его отца?
И я вспомнила слова Эриха: «Я не хочу повторить судьбу отца. Потому что я уже знаю, о чем он думал, в момент гибели – он думал о моей матери. О том, что ее положат под другого, следуя законам Тайрема».
– Черт… – слов у меня не было толком. Но с одним я была согласна: – Меня в расход!
Удав криво усмехнулся.
Он мог бы промолчать, но все же сказал:
– Мне жаль, Мегер. Безумно жаль, но сама понимаешь.
Я… понимала.
Одного не могла понять.
– Как ты все это узнал?
Поведя плечом, Удав нехотя ответил:
– Ты очень умная, когда пьяная. Ты свою аудиозапись слышала?
Отрицательно покачала головой.
– А зря, – протянул Удав. – Там, помимо того, что Эрих скотина с паранормальными способностями, было еще и про то, что крыса это Рего, ты – усилитель способностей архонтов, а Тайрем это полный трындец.
Серьезно? Я все это рассказала?! У меня шок.
– Звучало как пьяный бред, – продолжил Удав, – но Багор в свое время работал на Тайреме, и его оттуда слишком быстро вышвырнули. Слишком быстро. Не смотря на то, что он постоянно перемещался, Багор не дурак ведь, его все равно нашли. Нашли так, словно точно знали, где искать. Так что мы совместили его данные, все имеющиеся, включая твою запись, информацию о конфликте между союзниками и все стало ясно.
Что ж, в этом случае у меня оставался всего один вопрос:
– Удав, почему я еще жива?
И вот тут агент слегка замялся и даже взгляд отвел. Затем все же произнес:
– Первое – Гаэра своих не сдает, и ты это знаешь. Да, в случае, если бы вновь появились странные смерти, вероятнее всего, тебя бы убрали, сама понимаешь.
Я понимала – все же на кону жизни, и быть причиной смертей своих же, мне бы не хотелось.
– Но мы просчитали риски, – продолжил Удав. – Архонт Дагрей убивать вряд ли стал бы, учитывая, что мы все знаем, и любую подозрительную смерть ты сочла бы своей виной, ну и от самоубийства тебя бы не удержал никто. А он не хочет тебя терять. Так что мы искали выход, используя это преимущество. Вторая причина – Багор. Ты его не видела в последнее время и это к лучшему – паршиво мужик стал выглядеть. И, знаешь, я думаю мы бы нашли выход, но Тайрем вышел на Нельсвера, так что времени на решение проблемы не осталось. Если, я убью его здесь – мы выиграем еще около месяца. Если нет…
– Пристрели меня сам, – попросила я.
– Тихо умрешь во сне, Кэл подготовил яд. Стрелять я в тебя не буду, прости.
И тут вдруг я выхватила момент, который за всем этим количеством информации слегка пропустила:
– Рега крыса?
Удав помрачнел и сообщил:
– Мы не нашли доказательств.
И оттолкнувшись от стены, добавил:
– Но отстранили от дел. Пока «временно», но учитывая, где Рега купил для тебя колечко, некая связь с Нельсвером прослеживается, так что твой бывший сейчас под следствием.
– Он не мой бывший, – отрезала я.
– А, да, прости, – ухмыльнулся Удав.
Я постояла в шелковых шмотках, больше напоминающих покрывала, и решила:
– Умирать во сне не буду, прости, Удав, но тихая смерть явно не по мне. Здесь на Джангуа как-то сгинул отряд наших. Прогуляюсь, узнаю что с ними, по дороге где-нибудь умру как десантник. И да – это не обсуждается.
– Яд надежнее, – произнес Удав.
– Иди нахрен, – пожелала ему.
И пошла на выход.
***
Из корабля мы выходили весьма оригинальным способом. Сначала вышел Удав, и его встретила радостными воплями какая-то разномастная, крайне странно одетая, весьма потрепанная ветром, временем и солнцем толпа, в которой, судя по росту и массе были одни мужчины, но судя по голосам, присутствовали и женщины.
– Саидар! Саидар! Саидар! – раздавалось со всех сторон.
Удав встречал крики с равнодушием божества, для которого поклонение было чем-то столь же обыденным, как и солнечный свет, коего на Джангуа было завались. Он благосклонно кивнул толпе, дождался пока к нему подойдут трое, из самых внушительных размером, и направился на выход, о чем-то разговаривая с ними.
– Саидар – это имя? – спросила я у Кэла.
– Господин, – пояснил для меня он, стараясь не смотреть мне в глаза.
Кот уже знал, что вытащить меня не получится. Знал и его это терзало, потому как он слово дал.
– Кэл, – позвала я. И едва он посмотрел на меня, тихо сказала: – Мы – солдаты. Отдать жизнь ради своей страны – честь.
– О чем это вы? – Шайтан подошел неслышно.
– Потом расскажу, – ответила я, заметив, что хоть большая часть толпы и ушла, но несколько человек с оружием на поясе ждут.– Идите.
И Кот с Шайтаном ушли.
А я осталась.
Я, пустой корабль и пустой космопорт.
Не знаю, какие понятия по поводу охраны и безопасности у Удава, но они явно отличались от стандартных.
Постояв еще немного в одиночестве, я уже было собиралась самостоятельно свалить и из корабля и из космопорта, как вдруг услышала отдаленное то ли улюлюкание, то ли крики, то ли еще что-то. И звон.
Существенно обалдев от какофонии, я узрела, наконец, идущую ко мне толпу в черном. Толпа улюлюкала, пела, бренчала в бубны, отплясывала, и выглядела крайне сомнительно. В общем – они мне уже не нравились, если честно. И идти к ним не хотелось от слова вообще. А хуже всего оказалось то, что я не знала их языка вовсе, и не понимала абсолютно ничего.
Долбанный Удав!
Мне пришлось спуститься по трапу к этим неистовствующим.
Мне искренне казалось, что хуже уже быть не может, учитывая что эти орать не перестали – напротив стали вопить еще громче, но… оказалось что это только начало.
Едва я спустилась, меня обступили со всех сторон, и начали говорить. Разом. Все разом. Их тут тридцать женщин было, не меньше, от них несло потом и ароматическими маслами, они оглушительно звенели кучей браслетов, и еще более оглушительно своими голосами… но даже это было не все.
Меня накормили чем-то приторно сладким настолько, что жаренные личинки жуков, которые мы как-то были вынуждены есть на Мадэне, уступили место в звании «самая отвратная пища в мире». Потом одну руку мне измазали землей, вторую глиной. Ноги смолой. Губы тоже смолой, и слава всем навигаторам – хотя бы зачерпнули они ее из другой банки, а не из ведра, в котором смола для ног была. А потом меня подхватили за руки и повели.
Долбанный Удав дважды!
***
Мужики благополучно улетели из космопорта на флайтах, но как я ни озиралась, флайта ожидающего бабский батальон, продолжающий криками распугивать и так малочисленную фауну Джангуа, я не обнаружила. Вообще.
Однако, когда мы отошли от флайта, одна из баб вдруг заорала почти на ультразвуке и тут, о твою ж мать, открылся туннель.
Туннель!
Под землей.
Узкий к слову.
Я проследила за улетающими флайтами и поняла, что улетали они к горам, едва виднеющимся на горизонте. А нам, судя по всему, предстояло идти туда пешком!
«Удав, чтоб ты сдох!» – пожелала ему я.
И пошла спускаться в тоннель вместе со всеми.
***
Двое суток!
Долбанных двое суток мы шли под землей, периодически позволяя себе небольшой отдых. Тоннель был полностью оборудован для неспешного и вполне комфортного передвижения. Местами встречались небольшие озера, из которых женщины набирали воду, а так же специальные умывальни, где можно было помыться, но этого, почему-то никто особо не делал.
Несколько раз мы встречали другие группки путешественниц, они радостно приветствовали нас, что-то желали мне, о чем-то переговаривались, иногда устраивались совместные трапезы, причем еда была тут же, в тоннеле. Сыры, вяленное мясо, какой-то странный кисловатый напиток, орехи. Все это хранилось близ питьевых озер, прямо вот так, просто, видимо воровство здесь не практиковалось.
К концу второго дня на меня стали странно поглядывать. Видимо по причине того, что я шла вперед, и не просилась на отдых. Как по мне – можно было вообще обойтись без привалов, и быстрее добраться до точки назначения, но женщины явно считали иначе, а мою выносливость определенно осуждали.
Ровно до слов какой-то старухи:
– Сильный господин выбирает сильную госпожу, – она сказала это на всеобщем.
Но затем явно повторила и на местном, потому как все женщины согласно закивали, и перестали смотреть на меня с подозрением.
Я же, направившись к старухе, прямо спросила:
– Вы знаете мой язык?
– Это язык господина, – важно протянула она, поправляя платок, – я учила его, чтобы служить лучше, когда появится госпожа.
Она говорила с трудом, очень медленно, и судя по произношению особой практики у старухи не было, но мне для дела и так сойдет.
– Что это? – спросила я, указав на тоннель.
– Путь женщины, – гордо ответила эта женщина.
Я бы могла придать этому выражению некоторую метафоричность, если бы разговор происходил с носителем языка, но учитывая знания старухи, она выражалась буквально.
– А мужчины? – спросила я. – Им можно ходить?
– Нет! – у старухи от возмущения все тело задрожало. – Запрещено! Путь женщины только для женщины!
Хм, а Удав неплох. Весьма неплох. На Джангуа реально женщин никогда не видно, считается, что они постоянно в своих городках, домах, тени мужа, горах, в общем, под охраной мужчин. А выходит, что женщины более чем свободны в своих передвижениях, причем используют пути недоступные представителям другого гендера. И недоступные тем, кто ничего не знает о них. Тоннель реагировал на женский голос, на крик почти переходящий в ультразвук. Еще тоннель ровным не был – мы то поднимались, то спускались, то петляли. Значит с поверхности, не зная карты, прокопать путь в него не так уж и просто. А что если мужчина все же проникнет?
– Скажи, а случалось, чтобы мужчины входили в путь женщины?
– Нет, – уверенно ответила та. – Путь защищают боги.
– Какие? – да, мне важно было знать.
– Песчаные, – последовал ответ.
Как интересно.
– Ты красивая, – вдруг сказала старуха.
И чет я как-то после этих слов занервничала.
– Где господин? – спросила я. – Когда увижу его?
– После омовения, – улыбнулась старуха. – Ночь любви, одна на двоих.
Какие интересные перспективы.
***
Миновало еще три часа, и мы уперлись в стену. Каменную. Вышла женщина, не старая, но уже в возрасте, открыла рот и заулюлюкала. Не знаю, о чем была ее песня, но стена содрогнулась, вероятно от ужаса, и отъехала, открывая нам путь. В пыли поднятой смещением беженки, я, хорошо приглядевшись, увидела тонкие лучики узко направленного света – «Путь женщины» был не так уж и прост. Не знаю, охраняли ли его боги, но современные и вполне реальные охранные системы тут точно были.
Правда, едва вступив в помещение, я почти оглохла – женщин здесь оказалось больше. Сотни две. Все в цветастых платьях, ярких золотых украшениях, с волосами собранными в косы, что вместе скреплялись на макушке, и там уже в них были вплетены бусы, платки, шелк. Всякая хрень в общем. И все вот эти бабы, от мала до велика, орали так, что стенам впору было начать сотрясаться и рушиться.
С меня сняли наголовный платок, и крик стал еще громче, едва мои уши лишили хоть какой-то защиты, сволочи к чужому слуху безжалостные.
Потом меня вертели в разные стороны, я так понимаю, демонстрируя товар, что называется, лицом. Не особо обратила на это внимание, так как в ликующей толпе отметила два явно не ликующих лица. Женщины были местные, но отличались высоким ростом. Обе с каштановыми прядями в черной копне шикарных волос, обе в платьях, отличающихся от других нарядов приталенными силуэтами. А еще их украшения сверкали не только золотом, но и бриллиантами… если это бриллианты. Никогда не разбиралась в украшениях.
– Это наложницы господина, – сообщила мне говорящая старуха. – Они краше тебя, но господин назвал свою госпожу.
Эээ… твою ж мать, я еще с бабами из-за мужика не дралась в своей жизни! И вот казалось бы пасть ниже уже некуда, но нет, Мегера, не переживай, Удав все организует!
Далее последовали пытки.
Натуральные, самые настоящие пытки, по сравнению с которыми «Гламурная куропатка» могла идти нервно курить в сторонке, и вообще биться головой об стену в приступе истерики. Я бы к ней присоединилась, если уж честно.
Меня мыли. Меня терли. Мне устроили шесть пилингов на все тело и морду лица тоже. С меня пытались снять браслет, но у них не вышло. Не то чтобы это кого-то остановило – использовали все подручные средства, от мыла до разных масел, но браслет, казавшийся монолитным, и при этом непередавливающий запястье, удивительным образом сужался, едва его пытались снять. В итоге джангуитянкам пришлось смириться.
К слову, после всех процедур никаких волос на моем теле не осталось вовсе, даже без депиляции… умным волоскам хватило пилингов, чтобы осознать, что пора сваливать. Если честно, я вообще удивилась что еще кожа осталась, я бы на ее месте тоже свалила.
А потом меня начали умасливать. Всеми маслами, что тут были, а их было завались. И как бы надо было бы терпеть и не выделяться из толпы, но у меня сдали нервы. Найдя мыло, я ушла в бассейн, смывать с себя все это. Бассейн был хорошей идеей, мыло – нет, ибо после пилинга кожа на щелочь отреагировала зверски. В общем я поняла, к чему было мыло, и молча вернулась к этим пыточных дел мастерам. Меня намазюкали очередным маслом и желание орать от боли испарилось вместе с болью. Короче я врубилась в их тактику – сначала они сдирают кожу, а потом наносят такой слой масла, что он вполне заменяет кожу… Надо было отказаться от этого сомнительного удовольствия сразу.
Потом на меня надели платье, взяли под белы рученьки, а они стали абзац какие белые, и вывели к алчно ждущей толпе.
Открывающая тоннели баба обратилась ко всем с какой-то речью, а старуха шепнула мне «Сейчас подарки господина покажут».
Две женщины нехилой комплекции приволокли сундук.
Судя по всему, такое было вновинку, потому что у наложниц Удава отвисли челюсти. Буквально.
Крышку сундука открыли и откинули – все нехилое помещение заискрилось от бликов.
У меня появилось предположение, что Удав грабанул какую-то шахту. И судя по разнообразию камней и металлов не одну.
Но на этом спецагент (откуда у него столько денег вообще?!) не остановился. Еще две женщины принесли ларчик.
Ларчик открывался просто, но зато содержимое у него было впечатляющим. Золото, платина, бриллианты… или что там такое сверкающее, и набор охренительного вида – венок на голову, прямо на распущенные и расчесанные до блеска волосы, на шею ожерелье, на руки браслеты-лианы, от плеча и до локтя, потом на запястья браслеты, на пояс – пояс, на ноги браслеты, на пальцы кольца, в уши серьги, на уши какие-то тоже типа серьги, и, уникальный момент, кольца на пальцы ног!
И я вот одного реально не поняла – откуда деньги?!
– Госпожа сияет, – полюбезничала старуха.
– Угу, так сияет, что сейчас кому-нибудь засветит! – нервы закончились, да.
– Не поняла, – прошепелявила старуха.
А потом кто-то запел песню, между прочим грустную. Грустили все, наложницы так вообще практически до слез, а меня повели, чинно и степенно.
Вели долго. Если откровенно, то будь на моем месте любая другая, ее бы уже несли, и женщины это понимали, поэтому готовы были подхватить в любой момент, но я держалась чисто на упрямстве, десант все же.
Снова пение, очередная стена казавшаяся тупиком, открылась, меня ввели в роскошную спальню. Реально роскошную. Мне даже стало интересно, сколько жизней полегло ради всей этой роскоши. Кровать, украшенная рогами… Намек, что ли? Шкуры животных на полу, шкуры на диванах и креслах… Нахрена тут диваны и кресла? Для зрителей? Но это было еще не все – одна из угуй прошла к стене, открыла какой-то секретный ящик и достало оттуда… пусть будет хреновую штуковину. И с самым торжественным видом, неся имитацию данного органа двумя руками, как ценность какую-то, вернулась к нам: шокированной мне и воодушевленным женщинам.
Не, Удав реально начинал пугать все сильнее, Эрих по сравнению с ним, походу, вообще был лапочкой.
Потом меня усадили на край кровати исполинских размеров, и началось – одна женщина что-то говорит, старуха переводит, я охреневаю.
– Полировать надо вот так. И с любовью.
И мне продемонстрировали. Что именно «полировать», и как, и особенно места наиболее чувствительные. И вот после всего этого, продолжая держать имитацию некоторых органов в руках, эта же мадам и выдала:
– Помни, скромность украшает.
Да ладно! Еще никто и никогда мне этого не говорил, держа данный орган в руках.
И далее эта штуковина перекочевала в руки другой матроны, и… тут такое началось. И как, и как глубоко засовывать, и как сохранять интригующий прогиб в спине в момент когда давишься этой хренотенью, и главное в этот самый момент, смотреть господину в глаза, потому что ему так приятнее.
И апофеоз идиотизма – завершив экскурс по теме «Так нравится господину», дама менторским тоном сказала:
– И будь скромной. Глаз от пола не поднимай, с господином сама не заговаривай.
Все, аут!
Я ржала так, что свалилась на кровать, с нее на пол, и ржала уже на полу. Женщины, решившие, что это не смех, это полномасштабная истерика, начали переговариваться между собой. Я заставила себя успокоиться, посмотрела на старуху, и та мне пересказала суть женских переговоров:
– Устала сильно, не надо было тебя сегодня вести на встречу к господину. Отдых нужен. Думаем увести обратно.
– Так, стоп, – я вытерла слезы, от смеха я рыдала, кажется, впервые, села обратно на край кровати и спросила: – Что значит «увести обратно»?
Женщины спросили у старухи, что я спросила, изобразили скорбь на лицах… хотя вот те две, что мне тут навыки орального интима втолковывали, после всего продемонстрированного мне казались не скорбящими, а нацеленными исключительно на одно, и это одно было вполне материальным, короче не верила я им больше.
И тут старуха сказала:
– Женщины рода решают, когда госпожа готова. Ты не готова. Господина не впустим.
Приехали.
– Это как? – переспросила я, предчувствуя самое худшее.
И тут где-то далеко послышался знакомый голос Удава.
Одна из женщин тут же вскочила и убежала куда-то, чтобы вскоре начать что-то вещать Удаву, перемежая это молящим «Саидар». Саидар был зол! Саидар высказался на местном языке, и даже я, не понимающая в нем нихрена, поняла, что саидар сейчас будет все крушить, если ему не подадут бабу прямо немедленно.
Женщина вернулась, они с товарками переглянулись испуганно, и…
– Я переводить быстро, – торопливо сказала старуха.
Со мной в эту комнату вошли шестеро. Двое уже преподали мне уроки искусства любви на коленях, трое походу собирались, потому как новая женщина взяла все тот же многострадальный… эм… штуку короче.
От этих троих я узнала, как глотать, отключив рвотный рефлекс … и делать это скромно.
Как раздеваться донага перед господином… и делать это скромно.
И даже, я охренела, но как именно принимать «господина» в местах для этого непредназначенных, чтобы трещин там не было, повреждений всяческих, и «вон, деточка, свечечка специальная, вставишь перед, а вот эту после». И да – все это тоже скромно.
Последнее слово было за старухой.
– Радуй господина, смейся каждой его шутке, – и тут же сурово: – Смеяться нельзя.
Гребанный навигатор, что не так с этой планетой?
И все же я кивала, делала сосредоточенный вид, выслушивая лекции интимного характера, и держала морду кирпичом, потому как… походу власть тут была не у Удава, а вот у этих «скромниц».
Но все это мелочи, меня интересовало совершенно другое – как сюда войдет Удав? Сам механизм проникновения мужиков из их изолированного мужского мира, в этот обособленный женский мир.
Процедура вхождения меня, должна признать, впечатлила.
Сначала голосистая вышла в другое помещение и я услышала ее крик. Откликом на ее вопль стал скрежет одной сдвигающейся стены.
Затем снова пение и скрежет второй.
Пение и скрежет третьей.
Пение и скрежет четвертой.
После этого все женщины поднялись, поклонились мне, упрятали «инструмент для демонстрации» в ящик в стене, и ушли.
Пение и скрежет пятой стены.
Быстро промелькнувшая мимо меня скроооомная женщина, поклонившаяся мимоходом, и в гнездо разврата наконец-то вошел Удав.
– Охренеть! – только и сказала я.
Пять стен для своего господина… это более чем впечатляло. Просто Удав тут как бы саидар, типа главный, я типа его женщина и нахожусь в его доме – но даже в этом случае пять стен. Причем из этого условного «дома» в Путь Женщины без дозволения одной из «скромниц» хрен выйдешь. В общем неплохая тут у них такая система безопасности, надежная, мать его, как гроб. Короче я была впечатлена.
Удав тоже впечатлял, потому что на нем были только брюки и шелковый халат нараспашку, а еще с ним вместе пребывало паршивое настроение.
– Что значит «госпожа не готова», Мегер?
– Ооо, – протянула я, начиная подозревать невероятное, – так ты не знаешь?
Удав заметно напрягся, и спросил:
– Не знаю чего?
– Ммм, малыш, – протянула я, – ты охренеешь, саидар ты наш, но не ты и не я тут решаем, кто готов, а кто нет. Решение принимают местные женщины. И они, должна признать, оооооооочень оооопытные, причем не только в принятии решений. Они в целом ооооочень опытные. Ооочень.
– Естественно опытные, это угуи, уважаемые женщины. – Раздраженно отозвался Удав. – У них много опыта. Ради тебя я созвал их со всех окрестных долин, еще до прилета. Они должны были принять тебя в ряды женщин Джангуа и поведать о традициях и скромности.
Я поняла, что улыбаюсь. Широко так.
– Что? – нахмурился Удав. – Мегер, ты вроде опытный спец.
На этом у меня началась истерика.
Я ржала, уткнувшись в спешно притянутую подушку, не в силах остановиться.
– Мегер, детка, малыш… – Удав присел рядом, осторожно тронул меня за плечо.
Я ржала. С подвыванием. Это просто было выше моих сил.
– В чем дело? – недоумевал спец агент.– Что не так? Уважаемые женщины сказали что-то не то? Мегер, ну у народов Джангуа свои особенности, они растят девушек в чистоте помыслов и скромности. Наверное, тебе как современной женщине это кажется смешным, но, слушай, не до такой же степени. Подумаешь, народ мужских детородных органов не видел никогда, но…
Все! Я ржала, снова сползя на пол, и чуть не кулаком об пол била.
– Так, слушай, хватит! – потребовал Удав. – Ты сейчас на моей территории, это мой дом, мое племя, и это были женщины, которые пришли сюда по моей просьбе.
Всхлипнув, я таки угомонилась, села на полу скрестив ноги, и обняв подушку, проникновенно поинтересовалась:
– А зачем, Удав? К чему эта просьба принять меня в ряды местных женщин? И самое главное – к чему эти… скрооооомные женщины?
Нахмурившись, и глядя на меня с нескрываемым подозрением по поводу моей психики, Удав сообщил:
– Это угуи. Они не просто уважаемые женщины. Они те, кто запоминают лица. И передают эти знания другим угуям. Тебя видело пять угуй из наиболее уважаемых и крупных долин, значит, сейчас твое лицо знает каждая уважаемая женщина. Знает в деталях, Мегер, в мельчайших деталях.
Зря ты, мужик, вспомнил про «детали». И я посмотрела на тот ящик, куда одна из женщин спрятала «инструмент демонстрации».
И да, его тут до меня радостно облизывали, в рот засовывали и все прочее, но ничего, я не брезгливая, руки потом помою.
– В деталях, говоришь? – переспросила я, поднимаясь.
И пока Удав слегка офигевал, я прошла к стене, нажала на комбинацию, а я из десанта, мы все комбинации запоминаем сходу, открыла ящик и торжественно извлекла «это»!
«Это» было большим, внушительным, и настолько искуссно выполненным и детализированным, что на нем проступали венки, имелся шрамчик, и еще один маленький шрамчик.
– Знаешь, Удав, – проговорила я, рассматривая орган, – не хочу тебя расстраивать, но боюсь, что твой член здесь тоже знает каждая уважаемая женщина. Знает в деталях, Удав, в мельчайших деталях! Кстати, где тут можно руки помыть?
И я швырнула штуковину агенту. Он рефлекторно поймал, затем указал в направлении ванной, после, заметив, что штуковина местами влажная, глухо спросил:
– И… куда они его засовывали?
– Везде! – соврала я, покидая офигевшего саидара. – А там, на маленьком столике, если приглядишься, стоят свечечки такие. Они не для света, Удав, они для анального секса. Прикинь, я теперь о нем все знаю в подробностях. В мельчайших подробностях! Так что ты там говорил об уважаемых скромных женщинах?
Когда Удав ворвался в ванную, отодвинул меня от раковины и принялся остервенело намыливать свои руки, я ржала, сидя на бортике наполненной водой ванны.
– Заткнись! – потребовал самый страшный агент Зоопарка.
Чье лицо, конечно не было известно всем и каждому во вселенной, зато кое-что другое на Джангуа знали, так сказать, в лицо!
– Хватит ржать! – он смыл пену с ладоней, но не выдержал и снова схватился за мыло.
– Извини, не могу… – я говорила с трудом, – мне эти… как их там… а – мельчайшие детали мешают!
Замер, вместе с мылом в руках и пеной на руках. Медленно повернул голову, посмотрел на меня, и мрачно сообщил:
– Я не знал.
– Ничего, главное, что я обо всем узнала… в мельчайших подробностях и деталях! Мля, я не могу, это слишком угарно!
Удав психанул, вытер руки и пошел на меня, с четким намерением придушить, на что я возмущенно потребовала:
– Ну уж нет, сначала руки помой еще раз пять! А то хрен его знает, какие на них… – тут я не выдержала, – мельчайшие детали остались…
Через секунду я была в воде. Меня туда швырнули с явным намерением утопить, но ржать мне это не помешало ничуть, а вот Удав мыл руки. Сосредоточенно. Зло. Яростно!
Но мы оба замерли на миг, едва в комнате греховных развлечений раздалось:
– Господин, угуи очень волнуются о госпоже. Она иноземная, ей неведомы знания о мужском органе, очень скромная девушка оказалась…
Мрачно выдохнув, Удав раздраженно спросил:
– Почему ты говоришь на моем языке?
И старуха тут же ответила:
– Это язык, который понимает госпожа. Госпожа, если вам страшно, и вы не желаете доставлять удовольствие господину сегодня, мы можем вас увести.
Удав, на миг остолбенев, прорычал:
– Но я против!
Старуха не растерялась:
– Вам приведут наложницу.
– Изыди! – потребовал Удав.
Напрасно надеялся.
– Госпожа, мне требуется ваш ответ. Иначе войдут все угуи.
– И рассмотрят все в малейших деталях! – заговорщицки прошептала я Удаву.
Я, конечно, была мокрая, но это не значит, что я была не наглая.
Удав на меня так посмотрел, что мне бы может даже стало бы страшно, но тут такое дело – детали мешали, которые мельчайшие!
– Со мной все хорошо, уважаемая, – громко ответила я старухе, которая походу была угуи этого племени, – меня достойно подготовили ко всему и я уже доставляю удовольствие господину. Он счастлив и всем доволен. У меня тоже все очень хорошо, я следую всем вашим мудрым советам.
Ответ был сто пудово правильным, потому что после этого послышался скрежет стены, и потом второй стены – вот только теперь нас оставили.
– Они что, все это время были… рядом?! – в некотором даже ужасе, спросил Удав.
– За стеночкой, – подтвердила я. – Присматривали тут за нами, чтобы это…чтобы увидеть все в малейших…
– Если еще рас скажешь слово «детали» я тебя утоплю!
– А, да, точно – подробностях! – исправилась я, и ловко увернулась, когда Удав в меня швырнул полотенцем.
А вот следующее уже поймала, нужно же было чем-то вытираться.
***
После незапланированного купания Удаву пришлось отдать мне свой халат, так как другой одежды тут не было. Затем он осторожно завернул копию своего достоинства в мелкое полотенце для рук, и оставил у дверей, явно намереваясь унести с собой по окончанию нашей ну очень интимной встречи.
– Думаешь, у них запасного нет? – Скептически поинтересовалась я. – Сильно сомневаюсь. А даже если и нет, то поверь, им ничего не стоит изготовить такой же, и даже, глядишь, они добавят еще этих, как их там – деталей!
Но я уже больше не смеялась – и так живот от хохота болел, так что я просто угорала молча, но явственно.
Удав развернулся ко мне со всей стремительностью ядовитой кобры, но затем вдруг замер, сложил руки на груди, и произнес:
– Она сказала «девушка». Не женщина, не госпожа, а… девушка. Ничего не хочешь мне сказать?
Молча развела руками, демонстрируя, что нет, не хочу, и вообще я понятия не имею о чем он.
– Странно, – констатировал Удав.
Без разницы, если честно.
– Итак, какие новости? – блаженно растягиваясь на кровати, спросила я.
Подойдя к постели, Удав остался стоять, и даже руки на груди сложил. Ну я так и поняла, что паршивые.
– Первое и самое паршивое – Багор в курсе. В курсе всего, – произнес агент.
И… я даже догадывалась, по чьей милости он все знает.
– Дай угадаю – Сейли Эринс?
– Да, – Удав скривился, – не зря Кей ее недолюбливает, а вот я девочку недооценил. Сейли проследила за нами до третьей точки перехода, а после… проследила за Ирдэраном.
– Значит Сейли была с Гэсом, – догадалась я.
Просто у них в паре громила Гэс обычно берет на себя слежку, а миниатюрная Сейли основной силовой элемент, она берет на себя драки. Все. Любые. При любой возможности. Да, с излишней агрессивностью у девочки проблемы, и с терпением тоже. И, в общем, у Сейли не было и шансов выследить Удава, впрочем и у Гэса по итогу не вышло, а вот господин Нельсвер сумел.
– Давно Ирдеран на планете?
– Да нет, улетел недавно, – несколько задумчиво ответил Удав. И добавил: – В шестой раз.
И тут вот я села.
– В шестой раз?– переспросила недоверчиво.
У Джангуа зверская гравитация, плюс весьма своеобразная атмосфера, так что даже корабль Удава неплохо было бы подлатать, после однократного приземления – нас потрепало, основательно так потрепало. А тут шесть раз?!
– У него должно было бы быть как минимум два корабля в наличии, – прикинула я.
– Шесть, – обесценил все мои расчеты Удав, – у него на данный момент в распоряжении как минимум шесть кораблей. Что говорит об одном – Тайрем сделал всего основную ставку, и их ставка Ирдэран.
Хреново, иначе и не скажешь.
Посидев немного, спросила:
– Что будешь делать с Багором?
– Игнорировать, – как приговор, произнес Удав. – О том, где я неизвестно никому, включая Нельсвера – его попытки приземления были ближе к северному полюсу планеты, а мы на экваторе. У Багора шансов найти меня еще меньше. А к тому времени как найдет…
– Я буду уже мертва, – закончила за Удава.
Он молча кивнул.
Я же была вынуждена признать:
– Ты круто все рассчитал. Джангуа хороший вариант для маневров.
– Один из лучших, мимо угуи не пройдет ни один чужак.
Промолчала, соглашаясь, и уточнила:
– Я так понимаю ни одному мужчине в принципе не проникнуть в этот закрытый женский мирок?
Кивнув, Удав добавил:
– Угуи существуют не только среди женщин, большинство из старейшин принадлежат к мужскому полу.
Вот оно как.
– Что делать мне? – спросила, понимая, что у меня как у женщины, пространство для маневров весьма ограничено.
– Ничего, – подтвердил худшие мои опасения Удав.
Млять.
– Устрой себе отпуск, – предложил спецагент.
Да задолбалась я уже отдыхать!
– Как скажешь, – мрачно ответила ему.
Постояв еще, Удав добавил:
– Как твой муж, я имею право видеться с тобой три дня в месяц. В определенные дни. Последовательные.
Прикинув о чем он, спросила:
– Типа в дни овуляции?
– Что-то вроде, – кивнул агент. – В остальное время ты будешь отдыхать, можешь заняться вышиванием, или там еще чем-нибудь женским.
О, чем-то женским… ладно, займусь. И даже уже знаю чем. Так что молча кивнула.
Удав хотел было что-то еще сказать, как вдруг прозвучал голос старухи:
– Время вышло!
И после скрежета отодвигаемой стены вошли все пятеро угуй.
Удав едва не зарычал от гнева, и явно собирался прогнать женщин, но старуха, я так понимаю его племенная угуи, произнесла:
– Наложницы ожидают саидара в любое время и на неограниченное время, но госпожа священна. Мы будем ждать дней зачатия.
Мне вот тут было очень интересно узнать, как они вычислят мои дни зачатия, потому как я была абсолютно стерильна еще месяца три как минимум – блокатор шел в комплекте с прививками и стероидами, я исправно получила все еще до операции на Франциске, так что да, мне было интересно, узнают ли это эти самые угуи.
И… они узнали.
– Дни зачатия ожидаются через сто девять дней. Мы уведомим вас заранее, дабы вы смогли подготовиться к встрече.
И все пятеро низко поклонились остолбеневшему Удаву.
В общем-то, исходя из имеющихся данных и в целом сложившейся ситуации – с Удавом мы больше не увидимся никогда. Потому что никто не даст мне прожить эти три месяца, даже я сама.
– Мегер…– несколько растерянно произнес самый жуткий тип Зоопарка.
– Не расстраивайся, я самоубьюсь сама в самое ближайшее время. Так что… запомни меня молодой и красивой, – невесело усмехнулась я.
Был бы тут Шайтан, я бы сказала «Прочерти памятную полосу», но Шайтана здесь не было.
Я молча поднялась с постели и ушла куда показали. Судя по тому, что Удав не произнес ни слова, он был явно в шоке от происходящего, а я как-то вообще нет. Единственная мысль, которая крутилась у меня в голове, была «Эрих, я теперь в совершенстве постигла искусство любви на коленях». Других мыслей не было – я смирилась со своей смертью, и жизнь как-то сразу стала проще.
***
Меня поселили в комнате со слюдяными окнами произвольной формы. Плюсом было наличие свежего воздуха, минусом – отсутствие солнечного света. Точнее свет был, но жить опять без солнечных лучей как-то не хотелось.
В моих как их назвала старуха «покоях» о покое можно было только мечтать. Двое служанок у дверей, двое у кровати – присутствовали неизменно. Менялись в определенные часы, но четверка зрителей все равно имелась.
Радовало количество еды – на еду тут не скупились, но возможно все дело было в том, что я для них являлась саидари, и почитали меня поклонами все кому не лень, а тут никто не ленился.
Особенно наложницы.
Первая заявилась ко мне почти сразу, долго стояла, глядя свысока на меня, пытающуюся поспать, после чего была изгнана старухой, да так, что сбегая под ударами старушечьей клюки, потеряла кинжал и пузырек яда. Без слов прихватизировала их себе, мало ли, чего добру пропадать.
Вторая наложница оказалась умнее, и прокралась в мою спальню ночью, но и она потерпела неудачу – меня там уже не было. Все что я услышала, это отголоски скандала и пробуждающий местное население крик старухи:
– Саидари, госпожа, где вы?
Где я, где я? Тут. К сожалению. Долбанная охранная система Джангуа взламываться никак не желала.
– Ааауиауаа! – проговорила я раз так в сороковой.
И, о спасибо тебе великая настойчивость вдолбленная в нас сержантом Страйком, стена сдвинулась. В черных одеждах угуи, воровство не та штука, которой гнушается десантник, я скользнула в Путь Женщины, и когда стена наглухо закрылась за мной, лишь грустно улыбнулась.
Удаву не придется меня убивать – я сделаю это сама.
И тогда Багору нечего будет предъявить агенту Зоопарка, а Тайрем не получит того, что так сильно получить старается. И все в выигрыше. Кроме меня.
Но это уже не важно.
У меня осталась всего одна цель – найти останки десантного отряда сержанта Догерти и на этом можно будет поставить точку. Как-то вот так.
И я отправилась в путь, держа курс примерно к космопорту, потому что первую группу женщин мы встретили часах в шести от космопорта, ответвление там было на восток, я полагала, что где-то у восточного горного хребта и высадился отряд наших, потому что снаряжение было для горного передвижения.
Путь Женщины
В целом по Пути Женщины можно было передвигаться неспешным прогулочным шагом. В первый раз, когда мы здесь шли, меня окружали со всех сторон и рассмотреть толком места не получалось, но путешествуя в одиночестве я начала подмечать многое.
Во-первых, здесь убирали. Дорога была хоть и из утрамбованной земли, но чисто подметенная.
Во-вторых, продукты имеющиеся в местах привала постоянно меняли и обновляли, если чего-то не хватало.
И, в-третьих – от основных троп существовали ответвления, ведущие к полномасштабным подземным озерам, пастбищам странных подземных животных, и не менее одиозным подземным садам и полям.
Правда там, вероятнее всего, находились и мужчины, потому как чтобы попасть туда, мне приходилось открывать стены, а с первого раза это еще ни разу не получалось.
Примерно спустя сутки после того, как я покинула саидара Удава, я свернула на путь, который явно использовался редко, прошла еще часов восемь, нашла место привала, и, достав шерстяное, на удивление идеально чистое покрывало из ниши в стене, устроилась было на отдых.
Отдыха не случилось.
Сначала мягко засиял мой браслет, от чего сон как рукой сняло, затем свет соткался в проекцию Эриха, присевшего рядом со мной. И начал архонт вовсе не с приветствия:
– Ты осознаешь, насколько предсказуема, Мелани? – отнюдь не вежливо, поинтересовался Дагрэй.
– Я займусь осознанием этого чуток попозже, после того как посплю, если ты не против, – ответила ему.
Но глаза закрывать не спешила, потому что я… смотрела на Эриха. На его красивое лицо, в его темные глаза, на твердые, но сносящие крышу нежными поцелуями губы, на его руки, на крепкие, и в то же время умеющие ласкать ладони… Его убьют, я знала это совершенно точно, приговор уже был вынесен, и вопрос теперь был только в количестве времени, оставшемся седьмому Архонту. Но видят все сверхновые разом – мне было больно думать о том, что Эриха не станет. Мне было настолько больно, что к перспективе собственной смерти я отнеслась совершенно спокойно. Даже не так – мне было все равно. Мне уже на многое было совершенно все равно.
– Ты одна, – Эрих поднялся, оглядываясь. – Первая поисковая группа в девяти часах отсюда, еще двум потребуется не менее двенадцати – ты передвигаешься гораздо быстрее, чем женщины Джангуа.
В последней реплике промелькнула гордость. Гордость за меня.
Невольно улыбнулась, и Эрих это заметил, мягко улыбнувшись в ответ.
Но уже после следующей его фразы я улыбаться перестала:
– Ты следуешь на восток. Собираешься исследовать место гибели своих сослуживцев из десанта, не так ли?
– Допустим, – несколько враждебно ответила я.
Только враждебность была скорее показная – я не хотела, чтобы Эрих уходил. Не хотела и ничего не могла с собой поделать.
Дагрэй подошел, нагнулся, неожиданно вполне материально прикоснулся ко мне, приподнимая, сел, упираясь спиной в стену, мою голову положил к себе на колени, и, все так же ощутимо погладив по волосам существенно охреневшую меня, произнес:
– Тебя ждут там. Багор и Ирдэран. Багор не один и в этом его преимущество, но я не знаю, кто прикрывает господина Нельсвера. Если кто-то из первой тройки – я справлюсь, но пятый и шестой самые древние из нас, я не в курсе всего спектра их возможностей.
Мне хотелось закрыть глаза, и просто чувствовать как его ладонь скользит по моим волосам, но ситуация была не в нашу пользу, так что… пришлось спросить:
– Не в курсе всего спектра их возможностей, но должен же знать, что одним поиском этот спектр не ограничивается?
Эрих подцепил мой подбородок, заставил посмотреть на себя, и произнес:
– Я мог бы соврать, Мелани, но смысл? Ты девочка у меня умная, сообрази сама – мне удалось, убить хоть кого-то на Деране?
Нет… Я вдруг поняла это – нет, не удалось! Он никого не смог убить на Деране используя свои паранормальные способности. Только того чудовищного мегаладона на Гаэре, но после… после Эрих и сам выжил с трудом.
– А кто… кто может? – спросила, запнувшись.
Эрих пожал плечами и ответил как само собой разумеющеюся:
– Первый, второй, третий, пятый и шестой. Сильнейшим был четвертый, после того как заполучил мою мать. Ненадолго. Не буду врать, мне было приятно его убивать. Руками. Но ты единственная, кому я рассказал, что стал его убийцей. Сохранишь в тайне?
– Да, – просто ответила я.
Эрих наклонился, и мягко коснулся моих губ, причем… это было абсолютно физическое прикосновение.
– Отдохни, – посоветовал он. – Я буду рядом.
Протянув руку, я коснулась его лица, волос, щеки… понимаю, что это все в реальности, но ощущение ирреальности происходящего не покидает.
– Эрих, – скользя пальцами по краю его рубашки, позвала я, – а что с отрядом сержанта Догерти? Они выжили?
Архонт с сожалением посмотрел мне в глаза, и отрицательно покачал головой.
Затем произнес:
– Они залегли на дно, Мелани, в прямом смысле данного слова.
– В смысле на дно? – шепотом спросила я. – Как?
Погладив меня по щеке костяшками пальцев, он тихо ответил:
– Джангуа на самом деле покрыта морями и океанами. Только вместо воды – песок. Фауна в этих пескоемах агрессивна и масштабна по размерам. Я обнаружил нескольких особей длинной более двухсот метров в длину. Именно по этой причине местное население живет в скалистых территориях, и даже этот Женский Путь проложен там, куда обитателям песчаных морей не пробраться. Поэтому местные космопорты во-первых построены в проверенных местах. Во-вторых, постоянно контролируются, потому как… иногда местные ящеры прогрызают скалы и добираются до строений, и тогда… Так получается, что в одно далеко не прекрасное утро, на месте где еще вчера были деревни, уже сегодня есть только… песок.
Помолчал и холодно сообщил:
– Десантный отряд приземлился не в том месте и не в то время. Им просто не повезло, Мелани. Но останки кораблей и снаряжения местными охотниками за металлом были обнаружены, и находятся в одном из восточных племен. Багор ждет тебя там.
Я посмотрела на Эриха. Эрих не смотрел на меня, явно ожидая моего ответа и в то же время словно зная его. Вот только он не знал, что спрашивать я буду не о десантниках, а о нем.
– Значит, до того как я оказалась на Деране у тебя архонтовских способностей не было? – тихо спросила я.
Слегка удивленный взгляд и спокойный ответ:
– Нет, – он отрицательно покачал головой. – И не скажу, чтобы я о них грезил. Тайрем силен и без способностей своих архонтов, и я всю свою жизнь потратил на то, чтобы доказать это. Мне удалось настоять на необходимости постройки флота, увеличении количества армии, и все потому, что я искренне верил – способности это нестабильный, не поддающийся просчету и программированию, не надежный инструмент. Я был тем, кто внедрил в умы политической элиты Тайрема мысль о необходимости военной реформы. Я распланировал ее и реализовал, и я… был горд собой, Мелани. Я гордился тем, что даже без способностей, являюсь в большей мере архонтом, чем кто бы то ни было на Тайреме. И тут появляешься ты… Фантастический удар по всему моему мировоззрению, ценностям, морали, этике… в общем, лучше бы ты тогда, на Франциске, не целовала, а хорошенько бы мне врезала.
– Да я и врезала, – если уж честно.
– Надо было сильнее, – мрачно заметил Эрих.
А затем вдруг холодно посмотрел мне в глаза и спросил:
– Что здесь делает Багор?
Я промолчала, и вовсе отвела взгляд.
– Ты знаешь ответ, – продолжил архонт Дагрэй, – ты его знаешь. Причина в тебе, да, Мэл?
Можно было бы молчать и дальше, но я из десанта, мы редко играем в игры.
– Эрих, – и я спокойно посмотрела на него, – я не покину Джангуа. Я останусь здесь. Навсегда. И вовсе не жить.
Он вздрогнул как от удара.
Так словно удар нанесли в солнечное сплетение, причем жесткий и сильный удар, и Эрих несколько мгновений не мог сделать вздох.
– Прости, – прошептала, пока он смотрел на меня так, словно речь шла не о моей, а о его смерти и даже больше – о гибели всего, что было ему дорого вообще и в частности. – Прости, но я достаточно умна, чтобы не понять, что ждет меня дальше. Как сказал Удав, до момента вступления в игру Ирдэрана Нельсвера был еще какой-то шанс, но теперь… Говоря откровенно, я готова была переспать с тобой. До твоего идиотского обмена интима на сейр – я реально хотела этого. Да и после… хотелось бы гордо тебя послать, но… ты мне… Ты для меня… В общем, не важно. Суть в том, что я могла бы быть с тобой, но не с другими архонтами. Я скорее себе вены выгрызу, чем буду с кем-то по принуждению. Я из десанта, понимаешь, Эрих, у нас это вопрос чести, и не какой-то там девичьей, а воинской. Это первое. И второе…
Мне сложно было это произнеси, но я все же произнесла:
– Эрих, ты безумно опасен. А значит, тебя гарантированно убьют. Так вот, можешь считать меня подлой, гнусной и вообще сволочью, но я предпочитаю умереть до того, как в этом мире не станет тебя.
Его непередаваемый взгляд. Мое непередаваемое чувство любования им…
Мне не стоило лететь на Франциску.
Ему не стоило подыгрывать мне и оказываться в моей ловушке.
Лучше бы мы не встречались.
Никогда.
– Расскажу тебе кое-что, – тихо сказал Эрих, нежно касаясь моих волос. – Считается, что все архонты Тайрема связаны между собой. Мы чувствуем друг друга, практически всегда. Мы безошибочно можем определить место положения друг друга, и это не требует каких либо энергетических затрат – просто ощущение и все. Как чувство времени – оно присутствует внутри, но ты можешь на нем концентрироваться, а можешь игнорировать, в любом случае – оно есть.
Он тяжело вздохнул, и продолжил:
– У нас нет чувств в том понимании, в котором воспринимаешь их, к примеру, ты. Эмоции, желания, потребности – для нас несущественны особо. Мы можем игнорировать их, еще мы можем игнорировать голод, и до определенного уровня игнорируем необходимость дышать. Да, в некотором роде мы опаснее, чем ваш знаменитый черный танаргский стринг, как минимум по той причине, что способны перемещаться в космосе без защиты и скафандра.
– Это невозможно, – прошептала я.
– Для нас – возможно, – констатировал он.
На этом я, кажется, перестала дышать.
– Хорошие преимущества, да? – насмешливо поинтересовался Эрих. И вдруг став совершенно серьезным, добавил: – Они – мизер по сравнению с теми, что получает архонт, благодаря усилителю.
И он весьма выразительно посмотрел на меня.
Судорожно сглотнув, тихо спросила:
– Я – усилитель?
Эрих молча кивнул.
– Это что-то генетическое? – нервно спросила я. – Врожденное? Какая-то аномалия?
Отрицательно покачав головой, Дагрэй ответил:
– Нет, Мелани, это чувства. Мои к тебе.
Твою мать, я запуталась.
– Хорошо, – смирилась с услышанным, – тогда причем тут другие архонты?
Взяв мою руку, Эрих поднес ладонь к губам, нежно поцеловал мои дрогнувшие пальцы, затем прижал мою руку к своему сердцу и ответил:
– Архонты связаны между собой, Мелани. Мои чувства, мое желание, мою потребность в тебе – они ощущают. Не так ярко, не столь остро, не настолько жадно, но ощущают. Именно поэтому, ты усилитель не только для меня, но и для них.
Я почти вообще дышать перестала, а Эрих продолжил:
– Если ты умрешь – тогда погибну я, но и только. Остальные архонты останутся на текущем, существенно поднятом моими чувствами к тебе, уровне.
Резко выдохнув, я не менее резко высказалась:
– Долбанный викрианский глист!
– Ну, в чем-то я с тобой согласен, – улыбнулся Дагрэй.
Но мне уже было не до выражений эмоций, мне нужно было знать, что делать дальше.
– А если я останусь жива, я продолжу быть усилителем?
– Только для меня, – глядя в мои глаза, ответил Эрих.
Я могла бы усомниться в сказанном, но Дагрэй сам пояснил суть происходящего:
– Они уже получили свой максимум, в дальнейшем все будет зависеть от того, с кем останется усилитель, поэтому Тайрем и выступил против своего вечного союзника – Танарга. Потому как ставки очень высоки, Мелани. Ты видела, на что я способен, но это мизер. То, с чем остальные архонты рождаются, и чем учатся управлять с самых ранних лет. А я… Не хотел всего этого. Помнишь мой измененный голос, от которого у тебя начался приступ паники? У нас это называется «Зов». Я не владел им раньше. Да и в целом никогда не хотел владеть, меня и громкоговорители всегда устраивали.
– Меня тоже, – поделилась собственными мыслями.
Мы помолчали в тишине Женского пути, и я спросила:
– Эрих, но если ты никогда не хотел способностей архонта, зачем тогда… Зачем, короче?
И тут Дагрей прорычал практически:
– А нахрена ты на Деран сунулась?!
Откинул голову назад, тяжело вздохнул и, подавив гнев, устало признался:
– Я испугался, Мелани. Я в жизни такого ужаса не испытывал. Даже когда мне угрожали. Даже когда жизнь была не просто под вопросом, скорее хуже. Даже когда бой бывал неравен до обидного. Я знал, что такое страх, но я не знал, что страх может быть ТАКИМ.
– Нашел за кого бояться, – фыркнула я.
Эрих молча посмотрел мне в глаза и тихо произнес:
– «Dastanaa»…
Я почувствовала, что краснею. Просто краснею, под его проницательным, все понимающим взглядом.
– «Не умирай. Пожалуйста, только не умирай» – это были твои мысли, Мелани, – тихо сказал Эрих. – Я услышал их. И я остался жив, потому что услышал тебя. Я заставил себя выжить, потому что иначе, тебе было бы больно… и я, наконец, это понял.
Что ж, здесь и сейчас, я могла бы признаться… что тоже это поняла. Поняла, что мне больно без него. Поняла, что мне больно за него. Поняла, что мне будет больно, когда его не станет. А его не станет, и мне это точно известно.
Впрочем…
– Так значит, ты никого из политиков не убивал? – спросила я, решительно перемещаясь из положения «лежа», в положение «сидя».
– Мелани, этого я не говорил, – очень мягко произнес Эрих.
Твою мать!
Я легла обратно к нему на колени, и посмотрела на него как на будущий труп.
– Убивал я многих, – глядя мне в глаза, спокойно даже не признался, а скорее буднично уведомил Дагрэй. – Но, не используя свои способности. До твоего появления в моей жизни, моим максимумом было в случае крайней необходимости отследить нужного человека. И все.
И вот лучше бы это действительно было «и всё», но, увы…
– Эрих, тебя убьют, – не сдержавшись, простонала я.
– Меня не так просто убить, как ты думаешь, – усмехнулся Дагрэй.
Посмотрела на него крайне скептически, и улыбаться он перестал. Затем медленно провел пальцами по моей щеке, коснулся губ, и едва слышно произнес:
– Я справлюсь со всем, Мелани, со всем и со всеми. Я готов бросить вызов всей вселенной и выдержу любые удары, если… ты выполнишь всего одну мою просьбу.
Мне стало интересно, какую? Предать Гаэру и скинуть ему данные тех, кому уже явно выдали приказ об его убийстве? Или просьба будет заключаться в том, чтобы я перебила всех архонтов? Или…
В общем, просто спросила:
– И о какой просьбе идет речь?
Эрих посмотрел мне в глаза и произнес всего одно слово:
– Dastanaa… – «не умирай» на тайремском.
И я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами. Я ведь раньше никогда не плакала. Никогда вообще. Мои друзья гибли на моих руках, а я не пролила ни слезинки. Потому что это десант, детка, и у нас все по жесткому. Но сейчас… со мной творилось что-то странное.
– Знаешь, – молча вытерла предательскую влагу с лица, – на курсах психологии нас учили, что слезы – это признак жалости. Не к кому-то другому, а к себе. Так что когда плачешь, значит, жалеешь себя. Поэтому мы не плакали. Никогда. Даже когда сжигали тела своих павших товарищей. И я только одного не могу понять, почему… почему сейчас…я не могу сдержаться?
– Потому что когда любишь, Мелани, боль любимого человека, воспринимаешь как свою собственную. Вот и все, – сказал Эрих.
– Значит, мне жаль тебя? – слезы почему-то продолжали дрожать на ресницах, хотя они были совершенно не к месту.
Дагрэй улыбнулся. Такая привычная для него прежнего улыбка, с некоторым налетом превосходства и торжества.
– Что? – мгновенно нахмурилась я.
– Ты только что призналась, что любишь меня, – с некоторым вызовом ответил седьмой архонт.
– Вот ты сволочь! – не сдержалась я.
– Любимая сволочь, – не преминул подчеркнуть данный факт… этот сволочь.
Я открыла было рот, но захлопнула его, так ничего и не сказав.
Затем коснулась его пальцев на моей щеке, ощутила их тепло, но все же реальными они не были. Только проекция. Несомненно, более сильная, чем голографическая, но все же.
– Помнишь, я говорила о том, сколько процентов женщин-десантников обзаводятся мужем и детьми? – тихо спросила у него.
– Помню, – подтвердил Эрих, – ноль.
– И это правда, – продолжила я, – все, что я умею – служить родине. И ничего более, архонт Дагрэй. Так что поверь, для всех будет гораздо лучше, если меня просто не станет.
И это было правдой. Даже сейчас, в создавшихся условиях, для меня родиной остается Гаэра, для него единственным союзником и защитой – Танарг, мой исконный враг. Так что…
И тут я кое о чем вспомнила.
– Слушай, – снова посмотрела на него, такого близкого и далекого одновременно, – а ты ведь, кажется, говорил, что и у архонтов в плане создания семьи статистика прямо как у десанта. То есть примерно так ноль процентов архонтов находят свою женщину.
Эрих как-то странно скривился, помрачнел и явно не желал распространяться далее на данную тему, но тут были я и он, и как-то… наверное из-за того, что мы были одни он не смог солгать.
– Видишь ли, в данный конкретный момент, в тебя до безумия влюблен не только я, – тихо произнес Дагрэй.
– Не поняла, – я приподнялась даже, вглядываясь в его глаза. – Ты в курсе про Багора?
И тут непонимание отразилось в глазах Эриха.
– Что? – разъяренно переспросил он.
Ага, то есть не в курсе.
– Забудь, – сходу сориентировалась. – И это, продолжай давай, кто там еще пылает ко мне неземной страстью и всеми там прочими неприличными вещами?
Несколько секунд Эрих смотрел на меня, явно желая узнать побольше, про мои отношения с Багором, но так как я спросила первая, ему пришлось ответить. Правда, ответ этот дался Эриху нелегко. Он стиснул зубы, причем так, что желваки заходили ходуном на скулах, отвел взгляд, и нехотя произнес:
– Архонты.
Что?!
Я чуть не рухнула. Нет, я бы рухнула, но я и так полулежала, так что падать просто было некуда. Зато я вспомнила слова Эриха: «Архонты связаны между собой, Мелани. Мои чувства, мое желание, мою потребность в тебе – они ощущают».
И все же…
– Ты ведь шутишь, правда? – уже определенно догадываясь, что не шутит, спросила я.
Эрих посмотрел на меня и… промолчал.
Я послала всю свою панику на Творху, там чудная такая планета, всеядная – жрет все, что только к ней не подлетит, один раз даже нас чуть не сожрала, быстро мы оттуда улепетывали в тот раз. И, подуспокоившись, уточнила:
– Итак, допустим, что ты прав, и в меня сейчас влюблены шесть архонтов. Я правильно поняла?
Эрих прочистил горло, вздохнул и обозначил масштаб:
– Пятьдесят шесть.
И пока я как рыба хватала ртом воздух, объяснил:
– Архонт – это глава дома. В отличие от дома Дагрэй, у которого после попытки переворота, остался всего один наследник – я, в других домах достаточно наследников, и, соответственно, у них одаренных наследников мужского пола так же существенно больше.
– И все они такие же психи, каким ты стал после Дерана? – напряженно спросила я.
Эрих молча кивнул.
На этом я рухнула обратно к нему на колени, сложила руки на груди как покойник, и честно призналась:
– Катись к Творхе со своими просьбами типа «Не умирай, любимая», ибо, говоря откровенно, все мои проблемы начались с того, что кое-кто взял и в меня влюбился!
Эрих… промолчал.
– А ведь Тамран говорил! – разъяренно вспомнила я. – Предупреждал ведь. Так нет, мы великие и могучие седьмые архонты, мы умных советов не слушаем, они не по нам! Скотина!
Злость такая взяла, что даже слов толком не было!
– И знаешь что, – продолжила раздраженная я, – но я лучше подохну здесь, чем окажусь перед перспективой поимения меня хреновой тучей психованных архонтов и их недотрахонтов!
Дагрэй был бледен, но после моих слов… почему-то улыбнулся.
– И не улыбайся мне тут! – потребовала я.
– Ты последнее слово весьма неординарно исказила, – сообщил он.
Я прикинула, что сказала, и поняла, что медленно, но верно краснею.
– Имелось ввиду – недоархонтов, – пробурчала тихо.
– Я понял, – кивнул Эрих.
Но улыбаться не прекратил.
А меня вот что заинтересовало:
– Слушай, но ведь всем этим архонтам, их недоархонтов кто-то рожал, так ведь? Значит, у них есть женщины.
– Естественно, – согласился адмирал тайремского флота. – Женщины есть всегда – первые жены, вторые жены, наложницы. Но максимальный усилитель на данный момент – только ты. И да, Тамран предупреждал, а вот я, идиот, не послушал. И, наверное, мне стоит объяснить почему.
– Ага, объясни, будь так любезен, – поддакнула я тому, что он идиот.
Эрих все понял, но разборки устраивать не стал и начал объяснять:
– Я с рождения, практически не обладал способностями правящей элиты. Сначало это расстраивало, а после я решил, что если у меня этого нет, то мне оно и не нужно. И потому я игнорировал свою суть с самого детства. Не просто игнорировал – я сделал свой недостаток преимуществом. Я даже убедил себя в том, что я не такой, как они, я умнее, целеустремленнее, решительнее и добиваюсь большего, полагаясь на свои ум, логику, знания и упорство. И я многого достиг, это факт. Но, видимо, именно поэтому, судьба решила на мне отыграться… Последним усилителем на Тайреме была моя мать. Но так как между нами кровная связь, она не усиливала меня – ведь я ее сын, а не мужчина. Знаешь, я потратил так много сил, времени, интриг… тысячи жизней, ради ее свободы, Мелани. И я добился желаемого. Я смог. Но она никогда не любила и не полюбит меня как сына, ведь я зачат путем насилия, и рожден против ее воли, так что во мне она всегда видела отца… В общем, это не важно. Уже не важно. Случилось то, что случилось – в моей жизни появилась ты и мои способности начали пробуждаться. Сначала дергано и рвано, почти хаотически – я видел образы, но не мог уловить суть. Я искал тебя, полагаясь на свой опыт и технологические возможности, но… чем ближе я был к астероидному братству, тем сильнее меня тянуло на Гаэру. И в какой-то момент я осознал, что ты там, вопреки всем данным и вероятностям. Вот почему мы оказались на орбите Гаэры.
Твою ж мать, а я все никак не могла понять, как они нас вычислили.
– Удивлена?
– Есть немного, – честно призналась. – Ты поэтому меня потырил?
Эрих тяжело вздохнул, прикоснулся к моему лицу и ответил:
– Я сходу ощутил в тебе что-то очень близкое и очень важное. Но твоя маскировка была на уровне, а мои способности слишком хаотичны, я не знал, на что полагаться. Если на логику – тебя нужно было отпускать. А я привык полагаться на логику, так что… В первый раз тебе удалось улизнуть.
– А потом меня сдала крыса, – догадалась я.
И Эрих молча кивнул.
– Рега? – сходу спросила.
Но ответа сходу я не получила.
– Мелани, мне нужно настоящее имя. А это, походу, не его. Но если для тебя это важно, я покажу образ.
Заморочки с этими его способностями.
– Ладно, продолжай, – милостиво разрешила я.
Все равно Рега отстранен, и если крыса он – его Удав придушит собственными руками, так что не важно.
– Мне не нравятся твои мысли, – вдруг признался Дагрэй.
– Да я сама не в восторге, – что уж тут скрывать, – но жизнь штука такая… она имеет свойство заканчиваться.
Взяв меня за подбородок, Эрих заставил посмотреть на него и почти прорычал:
– Мелани, я разберусь со всем и со всеми! Я люблю тебя. Я люблю тебя настолько, что готов придушить архонтов разом и по отдельности. И мне плевать, сколько жизней придется отнять, но ты никогда не будешь ни с кем против своей воли. И если ты действительно меня любишь, если я для тебя хоть что-то значу – не умирай, Мелани. Пожалуйста, только не умирай!
Я смотрела на него, на суровые черты красивого лица, в темные внимательные такие умные глаза, на нос этот, которому так и не устроила ринопластику, и… мне так хотелось сказать: «Хорошо, Эрих, я буду жить».
И если бы я была обычной девушкой, я бы, наверное, так и сказала, но… я агент разведки. Я бывший десантник. Я… я точно знала, что его убьют. Я знала это абсолютно точно.
– Прости… – одно тихое слово, полное тысячи оттенков сожаления и безысходности.
И я, игнорируя тот факт, что это всего лишь голограмма, обняла его за пояс, прижалась лбом к его напряженному животу, и повторила то, с чего мы начали:
– Эрих, тебя убьют. Свои или наши, не столь важно. Впрочем, наши убьют быстрее, у них опыта больше. А я… я не хочу жить без тебя. Просто не хочу. Вот такая суровая правда жизни. Прости.
Пауза и его хриплое:
– Я могу договориться с Гаэрой.
– Не можешь, – все так же шепотом ответила я. – Тайрем давний и единственный равноправный союзник Танарга. Если Гаэра заключит договор с тобой, к этому неоднозначно отнесутся наши союзники по Галактическому Содружеству. Особенно, если им станет известно о… множестве убийств, произведенных тайремскими архонтами. Гаэра не пойдет на союз с тобой, не тот уровень угрозы. Так что… только уничтожение.
Эрих прижал мою голову к себе чуть сильнее и предложил:
– К черту Гаэру?
– А ты пошлешь к черту Тайрем? – спросила, полагая, что прекрасно знаю ответ и этот ответ «Нет».
Но я ошиблась.
Мягкое прикосновение к моему подбородку, и едва я взглянула на склонившегося ко мне Эриха, архонт выдохнул тихое:
– Уже послал.
– Ты шутишь! – не поверила ни на миг.
– Ты вообще слышала меня? – несколько раздраженно спросил Эрих. – Нет? Ну я так и понял. Милая, – взгляд его стремительно потемнел, – я открыто сказал, что до тебя единственным усилителем на Тайреме была моя мать. Моя мать, Мелани, которая в данный момент живет в своем поместье, свободная от любых посягательств и домогательств. А знаешь почему? Потому что я бросил вызов всему Тайрему и победил.
Молча изогнула бровь, намекая, что связи тут я вообще никакой не вижу.
Издав скорбный вздох, Эрих мрачно пояснил для тупых:
– Я сумел защитить свою мать, Мелани, соответственно и тебя так же защитить сумею. Танарг или Тайрем – не важно. Я справлюсь.
Серьезно?
Ну так, если хорошенько подумать, то:
– Слушай, Эрих, не в обиду тебе будет сказано, но давай откровенно – пожилую женщину защитить все же несколько попроще, чем ту, что помоложе… раза так в три, как минимум.
– В четыре, – внес точность Эрих, но он же и развеял стереотипы: – Моя мать усилитель, соответственно она практически не стареет.
С искренним сомнением посмотрела на Дагрэя, тот ответил понимающим мой скепсис взглядом. Улыбнулся и произнес:
– Нравится ли мне перспектива того, что в старости рядом со мной будет потрясающая молодая женщина? Я мог бы сказать нет, но это было бы ложью.
– Эрих, – я головой покачала, – услышь ты меня – не будет у тебя старости. И бабы молодой тоже не будет. Тебя убьют. Все. Точка. Конец истории. Нахрена ты вообще в меня влюбился?
Ответ потряс до глубины души:
– Я не знаю. Оно как-то само вышло. И я бы мог в десятый раз сказать, что это твоя вина и будь проклят Деран, но говоря откровенно… Подозреваю, что все началось еще на Франциске… Ты бы видела себя тогда.
– Когда в баре продажную бабу изображала? – холодно уточнила.
Эрих загадочно улыбаясь, уточнил:
– Когда провалилась первая попытка захвата, ты выскочила из флайта и в ярости отпинала его. А я стоял и… не мог перестать смотреть на тебя.
– Потому что ты больной на всю голову, – мрачно заключила я. – И извращенец. Судя по тому, что запал на меня ты в момент, когда я пинала флайт – явный мазохист. Поздравляю, архонт Дагрэй, ваш диагноз установлен.
Он промолчал, уже без улыбки просто глядя на меня. Я смотрела на него и… мне нужен был отдых. Впереди ждала неизвестность, позади известность, конечно, но весьма ограниченная. Ну и еще формулировка «залегли на дно» она вселяла какую-то надежду, что ли. А вдруг все же найду ребят? Хрен его ведает, конечно, но лучше хоть какая-то цель, чем вообще никакой.
– Ты береги себя, – тихо попросила я Эриха.
Странная, конечно, просьба, учитывая, что приговор ему по факту подписала я, тем, что таки спиратила тайремского офицера, а потом раскрыла возможности архонтов своему правительству, так что трусливая это была просьба, совсем трусливая.
– Знаешь, – я подняла ладонь и коснулась его призрачного лица, – у нас, у десантников, есть поверье, что там, в другой жизни, мы все высадимся на одну курортную планету, и на ней будет круто и… безопасно.
– Безопасно? – переспросил Эрих.
Я серьезно кивнула.
Он посмотрел в мои глаза, и не менее серьезно произнес:
– Я хотел по-хорошему, но не оставляешь мне выбора, милая.
– А у тебя его и нет, по сути, – если уж начистоту.
Эрих улыбнулся. Улыбательный он такой сегодня, и тяжело признаться в этом самой себе, особенно накануне смерти, но – смотреть приятно. На него, на его улыбку, в его глаза… Хотя бы просто смотреть.
А архонт Тайрема провел ладонью по моему лицу, затем раскрыл ее внутренней стороной вверх, и над его пальцами зажглось сияние, медленно обретающее формы. Я с интересом вгляделась в это формирующееся нечто, и сильно изумилась, когда это оказалась планета. И не просто планета, а Джангуа, более нигде я не наблюдала четырех лун расположенных ромбом на небосклоне.
– Вау! – даже удивилась слегка.
– Нравится? – спросил Эрих.
– Очень красиво, – подтвердила я.
И вдруг Дагрэй произнес:
– Я прошу прощения за историю с сейром и шантажом. Это было паршиво с моей стороны, и оправдать мое поведение нечем.
Ну… хотя бы извинился.
– Все норм, – милостиво простила его. – Ко всему прочему я нарушила договор и смылась, так что… забили.
– Спасибо, – почему-то поблагодарил Эрих.
– На здоровье, – я зевнула, чувствуя сонливость и насущную необходимость поспать.
И эта сонливость она почему-то становилась все сильнее.
– Знаешь, – Дагрэй снова коснулся моих волос, – меня всегда недооценивали.
– Идиоты, – зевнула я, устраиваясь удобнее, и перестав следить за обретающей подробности на его ладони проекции этой песчаной планеты.
– Идиоты, – согласился Эрих.– Хорошо, что ты не такая, правда?
И тут сонливость слетела с меня как шелуха, я открыла глаза и посмотрела на Дагрэя. И вот он – улыбался. Красиво, конечно, спорить не буду, его холеному аристократическому лицу улыбка вообще потрясающе шла, только я вот не поняла, с какого момента мне эта улыбка вдруг усмешкой стала казаться?!
– И ты права, наши корабли строились на Танарге, так что просчитать какие действия предпримет по протоколу аварийная система было не сложно. Просчитывать поведение живых существ чуть труднее, Мелани, но… я приноровился.
И Женский путь по обе стороны от меня рухнул одновременно! Словно трубу прорвало в двух местах сразу, и я в обломке осталась!
Пронеслись в проломах жуткие тела неожиданно рогатых ящеров, хрен его ведает какой длины, а после один из них острием рога подбросил в воздух часть пещеры, в которой замерла я, и совершенно расслабленно сидел проекцией Эрих. Сидел-то расслабленно, но меня держал очень крепко.
И так же крепко прижимая меня к себе, выскользнул из обломка пещеры и завис в воздухе.
Прямо в воздухе!
Под обжигающим солнцем и на пути несущегося к нам флайта, за которым следовало еще с десяток…
И преследователям пришлось туго – песчаные ящеры оказались тем еще исчадием ада, и, выпрыгивая из дюн, они сносили флайты, просто резвясь.
Все флайты кроме одного.
Того что подлетел к нам, открыв дверь впустил нас на борт, и взмыл в космос, едва я оказалась внутри.
– Рад приветствовать, миледи, – весьма бодро произнес Тамран, легко управляя флайтом.
Я хотела бы ответить, но одно нажатие мигающей кнопки на сенсорной панели и меня спеленало ремнями безопасности как долбанного младенца.
– Мой господин, дальше я справлюсь, – не оборачиваясь, сказал офицер Тамран.
И Эрих… призрачный, но такой осязаемый Эрих, наклонившись, прикоснулся к моим губам, чтобы едва прервав поцелуй, взглянуть в мои охреневшие глаза и прошептать:
– Скоро увидимся, милая.
И он исчез!
Я осталась.
И Тамран остался тоже.
Впереди перед нами вдруг взвился флайт явно угрожающего вида, но сверкнул рог выскользнувшего из песка рогатого ящера, и преграда с пути была убрана.
– Тамран, что за нахрен? – в почти священном ужасе спросила я.
– И не спрашивай, сам в шоке, – поделился офицер.
В этот момент по обе стороны от нас взвились ввысь и опали все те же ящеры…
– Откуда он их достал? – прошептала потрясенно.
– Откуда-то со дна, – просветил Тамран. – Два дня непрерывной медитации, осунулся весь. Да ты сама видела.
Я видела, да, Эрих схуднул заметно так, но ему это очень шло, между прочим, груда тренированного мяса это определенно не для него.
– И что теперь? – голос мой дрожал.
– А чтоб я знал, – впервые продемонстрировал свое неодобрение Тамран. – Но вообще у меня к тебе вопрос, – и он обернувшись через плечо, спросил, – ты когда успела влюбиться?
– Хороший вопрос, – даже в некотором роде похвалила я.
Ответить что-либо другое едва ли сумела бы – я и сама не знала. Эрих как-то так плавно вклинился в мою жизнь, словно всегда там был, и я как-то о своих чувствах не задумывалась.
– Ты тоже отощала, у тебя там рубашка задралась и пресс видно, – заметил Тамран. – Нервы успокаивала?
Я, свесив голову, насколько позволяли ремни безопасности, посмотрела на свой живот. Ну что сказать – жира там не осталось и пресс у меня теперь был такой, что даже Реге на зависть, прокаченный и рельефный. Впечатляющий, в общем. Только меня не это впечатлило, а чудовищное осознание того, что мне все эти дни на Гаэре было плевать на себя. Вообще плевать. Я ела, потому что нужно было есть. Ходила на работу, потому что нужно было ходить. Жила, потому что нужно было жить… И отрывалась только в тренажерке и на ринге с Шайтаном.
У всех свой способ получения эндорфинов. Кто-то ест, кто-то пьет, кто-то на шопинге повернут, кто-то красоте, еще есть повернутые на сексе, а я… я была повернута на тренажерке и спаррингах. Только там я чувствовала себя хорошо, только там переставала думать о всякой хрени, включая… Эриха.
– Тамран, – позвала тихо.
Он лишь дернул плечом, сосредоточенно управляя флайтом.
– Это хреновая идея, Тамран. Если у Эриха буду я… его убьют быстрее, – почти прошептала.
– Пожелаю им удачи, – хмыкнул офицер. А затем серьезно добавил: – Мелани, я говорил тебе, что Эриха лучше не доводить, иначе последуют смерти. Много смертей. Но это будет не его смерть.
Я промолчала, Тамран же продолжил:
– Ты вытащила его с того света. Именно ты. Можешь сколько угодно убеждать себя в том, что он тебе безразличен, но ты любишь его, пусть и в своей своеобразной пассивной форме. Не предавай его. Не наноси удар в спину. А с остальным Эрих справится, я в него верю.
Святая наивность.
– Тамран, если мне прикажут его убить – я убью. – Озвучила суровую реальность.
Офицер застыл, почти не дыша. Затем все же выговорил:
– Спасибо за честность.
– Не за что, – парировала раздраженно. – Давай ты меня просто сбросишь где-то здесь, и на этом мы закончим.
Он промолчал.
– Тамран, ты солдат, как и я, и ты понимаешь что такое «приказ», – надавила я.
– Ты не убьешь, – абсолютно без убежденности произнес он.
– Мы оба знаем ответ, – тихо сказала я.
– Знаем. А так же знаем то, что ты не простишь себе этого до конца своих дней, – психанул вдруг он.
– Не прощу, и скорее всего вторым выстрелом убью себя, но приказ будет выполнен и точка. – Я не нагнетала атмосферу, я говорила как есть.
Какими бы ни были мои чувства к Эриху, но либо он, либо сотни лидеров стран и политиков, которых Эрих теперь может беспрепятственно убивать. Расклад определенно не в пользу архонта Дагрэя.
И Тамран остановил флайт. Тот завис в воздухе, подставляясь под удары несущихся к нам флайтов и беснующихся рогатых ящеров.
– Послушай, – сжимая подлокотники пилотского кресла, почти прорычал Тамран, – он без тебя жить не хочет и едва ли будет. Ты в том же положении. Я понимаю, что тебе сложно сейчас все это принять, ты солдат и воинская честь для тебя превыше всего, но раз уж у нас столь паршивый расклад, то будем смотреть правде в лицо – вы оба сдохнете. Вероятнее всего в самое ближайшее время. Так прекратите трепать нервы как минимум мне, и если вселенная выделила вам лишь миг, всего одно мгновение побыть вместе, то будьте вместе. Ты никому хуже от этого не сделаешь.
Сделаю… Багору…
– Двое из стремительно приближающихся флайтов определенно тайремской постройки, а значит там Нельсвер. Уверена, что хочешь к нему? – напряженно следя за обстановкой, спросил Тамран.
Черт.
– Развяжи меня! – потребовала нервно.
Просто Ирдэран Нельсвер тот еще фрукт, и вот к нему я точно не хотела.
Шипение датчиков, и удерживающие меня ремни отстегнулись.
Я махом перепрыгнула на переднее сиденье. Переключила управление флайтом на себя, выставила координаты на корабль Эриха и рванула вперед.
Дальше была гонка. Судя по некоторым репликам Тамрана – это была гонка, в которой он бы проиграл. Не удивлена, его сильной стороной была физическая тренировка, ну а я десант, я умела все. Правда, откуда почти такое же «все» умел этот Нельсвер мне было неизвестно, но при поддержке выпрыгивающих из песка ящеров, мы все же оторвались.
Пару раз меня охватывал соблазн плюнуть на все и приземлиться на территориях саидара Удава, но Тамран правду сказал – Эриха в любом случае убьют, себя я сама убью, так почему не провести оставшиеся мгновения жизни вместе?
Где-то на моменте почти самоубийственного виража между рогами очередного ящера, в попытке устроить Ирдэрану влет в пасть чудовища, на связь вышел Эрих.
Обнаружив меня за пультом, мрачно поинтересовался:
– Какого черта?
Ну я подумала и выдала:
– Слушай, помнишь, ты хотел, чтобы я научилась любви на коленях? Так я это – научилась. Даже можно сказать – в совершенстве овладела, круто было!
И Эрих вырубился, явно колошматить там что-нибудь в порыве бешенства.
– Ты серьезно сейчас? – напряженно спросил Тамран.
– Абсолютно, – заверила офицера.
И пересказала ему весь свой полученный на Джангуа опыт. Тамран ржал. До слез. А фраза «и делать это скромно» стала нашей общей, и означала теперь многое.
Так мы и долетели до крейсера Эриха. Не адмиральского, но тоже здоровенного такого.
Когда влетели в ангар и шлюз закрылся, Эрих самолично открыл дверцу, достал меня из флайта, бросил неодобрительный взгляд на рыдающего от смеха Тамрана, и понес меня прочь.
А я, чувствуя, что засыпаю на ходу, укладывая голову у него на плече, тихо пробормотала:
– А не плохой такой финал у Пути Женщины.
Путь невесты
Эрих похудел и сильно. Я бы даже сказала – исхудал. Жира у него и так было мало, но теперь мышцы казались высушенными чуть не до состояния жил, и весь он теперь был жилистый, поджарый, с фанатичным лихорадочным блеском в глазах и почти полностью отсутствующим взглядом. Я даже не сразу поняла, что он сейчас где-то там, далеко, просто сонная была, и может даже заснула бы, но неудобный теперь Дагрэй был зверски.
– Эрих, – позвала тихонько, – а что ты делаешь?
Вообще я видела, что он делает – он нес меня по проходу построенного явно не танаргцами крейсера, но раз уж есть подозрения, то почему бы и не спросить.
– Подарок тебе готовлю, – отрывисто ответил архонт, – к свадьбе.
– Да спасибо, не надо, один вот уже вполне себе есть, – я подняла руку с брачным браслетом.
Вообще у меня этих браслетов было после Удава хоть залейся, но «Идя в бой, не бери цацки с собой» – и я неукоснительно следовала этому правилу, сняв с себя все украшения, просто браслет Эриха не снимался, так что вот эта цацка со мной была теперь всегда.
– Помолчи, – тихо попросил Дагрэй.
И я помолчала.
Молчала пока мы шли по переходам и коридорам. Молчала когда свернули к каюте, и нас просканировала странная система, перед тем как вообще дверь открыть. Молчала когда Эрих внес меня в каюту, явно свою, но совсем не такую помпезную, как была на адмиральском крейсере. Молчала даже когда Эрих уложил меня на постель, рывком сняв с меня брюки, и остроносые джангуайские тапки. Мочала даже когда от рубахи льняной доколенной избавил.
А вот потому, стащивший с себя рубашку через голову Эрих взял и улегся на мне. Не то чтобы всем весом – опыт архонт ловил на ходу, но точно сверху. И вот в такой позе, взгляд его на секунду сфокусировался на мне, и адмирал задал вообще неожиданный вопрос:
– Первое правило десанта?
Ну я… промолчала.
– Мэл, быстро, – потребовал он.
Я все так же молчала, с чего это я вообще должна подобной инфой раскидываться.
Эрих покачал головой, глядя на меня почти с обидой, и сообщил:
– Из отряда сержанта Догерти выжило девять человек. Я пытаюсь их вытащить, но у всего десанта, прямо как у тебя, явно проблемы с доверием. Первое правило десанта, Мэл!
Охреневшая я, сипло прошептала:
– «Всегда верь себе».
Эрих кивнул, взгляд его снова рассредоточился, но уже секунд через пятнадцать, архонт прошипел:
– Есть второй вариант его произнесения!
– Есть, – не стала спорить я, подтягивая подушку и устраиваясь поудобнее. – Просто он не приличный.
– Мелани!
Вот чего сразу «Мелани»?!
Нахмурившись, нехотя сообщила:
– «Жопа всё чует».
Эрих обалдел настолько, что на миг даже глаза опять стали нормальные. И они нормально так округлились.
– Гребанный десант! – высказал мне не менее гребанный тайремец, после чего на меня что-то капнуло.
Так как я поднялась повыше, устраиваясь на подушке, то капнуло из глаза Эриха мне в район груди, на самой границе между швом бюстика и голой кожей. И я естественно туда посмотрела, чтобы просто перестать дышать – капала кровь. Кровь Эриха. Она была красной, как и у большинства гуманоидов, но соприкоснувшись с моей кожей на мгновение вспыхивала синим отсветом огня, после чего все же оставалась красной.
– Эээ… Эрих! – заволновалась я.
– Все под контролем, – прохрипел он. – Сейчас в рыбу залезут и будет легче. Да, кстати, третье правило десанта?
– «Парни грязи не боятся», – прошептала я, чувствуя напряжение его тела.
Эриха трясло. Все сильнее, сильнее и сильнее. Лицо покрылось капельками пота, капли крови продолжали свой бег, падая на мою кожу, взгляд оставался лихорадочным и отсутствующим, а тело… мышцы высыхали на глазах прямо. Не то чтобы совсем и фатально, но… я же видела!
– Есть! – хрипло выдохнул Дагрэй.
И повалился набок, определенно стараясь не причинить вреда мне.
Мне-то он и не причинил, я была в норме, а вот он…
– Тамран! – заорала я, едва Эрих закрыл глаза и вырубился.
Менее всего я ожидала, что офицер будет где-то рядом.
– Ну и чего орешь? – лениво поинтересовался Тамран, спокойно войдя к нам в спальню.
– Врача! Медиков! Гелликс! – и, кажется, я все это проорала просто, стоя на коленях на этой самой постели и плевать что полуголая.
– Да, да, да, мечтай, – весьма скептично отозвался Тамран.
Вздохнул тяжело и спокойно сообщил:
– Его усилитель – ты, Мелани. Будь рядом, контакт кожа к коже. Хотя учитывая, что ты его любишь, усиление должно работать и на расстоянии. Может хочешь есть?
– Тамран, иди нахрен! – все, нервы у меня сдали.
Но истерить было некогда и я сосредоточилась на своем полузадохлике привлекательной наружности. Контакт кожа к коже? Что ж, теперь сверху была я. И стоило только прикоснуться ладонью к его груди, как сердце Эриха начало биться. Я даже почти обалдела, но надо было продолжать, обалдевать буду потом.
Быстрый поцелуй – и судорожный вдох архонта!
Глаза, хоть и были закрыты, все так же кровоточили, и я не придумала ничего лучше, кроме как поцеловать сначала один, потом второй… и кровь идти перестала. Ни хрена себе, я – гелликс. Я целый натуральный гелликс!
– Обалдеть! – сказал Тамран.
Только сейчас заметила, что он все так же стоит у двери, только скепсиса у него уже вообще не осталось, он тоже в шоке был.
– Я же тебя послала, – мрачно напомнила ему.
– Уже сходил и вернулся, – язвительно ответил офицер.
– Ну а теперь сходи еще раз, и дверь закрой с той стороны! – послала я его еще дальше.
Тамран неожиданно улыбнулся мне, после покачал головой, словно сам не верит в происходящее и высказал:
– Никогда не видел столько любви в женщине. И это ведь не за пару минут взялось, и даже не за пару месяцев. Как у тебя сил хватило вообще от него сбежать?
И я бы никому и никогда не сказала правду, но Тамран…
– Я напилась, – и это было правдой. – И пила весь полет на Гаэру, зверски пила. Я такой пьяной никогда не была ни до, ни после, я… Тамран, исчезни!
Усмехнувшись, этот громила таки пошел на выход, бросив через плечо:
– Я еду принесу, и после запру дверь. Останетесь одни. Дверь запрограммирована и на тебя и на Эриха. При первой же возможности покорми его, он не ел практически с начала операции.
– Это сколько часов? – сходу спросила я.
– Это пять дней, Мелани, – обрушил на меня пугающую правду Тамран.
На этом нервы мои сдали и я начала судорожно искать, где у Эриха вены, и не менее истерично требовать медика, капельницы, лекарства… а Тамран просто взял и закрыл двери с другой стороны. Молча.
***
Понимание слов Тамрана пришло много позже – Эриху сейчас не мог помочь ни медик, ни гелликс, ни капельницы. Я растирала его кожу, и чувствовала что с венами что-то не так, словно там не кровь, а песок или измельченные кристаллы чего-то. Но под моими руками его тело менялось. Все сильнее билось сердце, вернулся пульс, который поначалу вообще не прощупывался, перестало быть рваным и поверхностным дыхание.
Гелликсом Эриха была я, в полном смысле данного слова.
Мои прикосновения возвращали его к жизни, мои поцелуи меняли структуру кожи с почти каменной, на обычную человеческую, и мои объятия согревали его тело.
Тамран заходил лишь раз.
Деликатно не глядя в нашу сторону, поставил подносы с едой на стол, развернулся и вышел, тщательно прикрыв дверь за собой. А я как раз с Эриха штаны стянула, а то мало ли, чего-нибудь сейчас не полапаю, а потом у него палец там отвалится, или… еще кое-что родопродолжательное к примеру. Хорошо хоть Тамран появился не в эпический момент снятия трусов с целого адмирала.
Зато именно в этот самый момент из бессознанки вернулся Эрих.
– Мелани, – раздался его хриплый шепот, – ты что делаешь?
– Вот давай обойдемся без вопросов, а? – смутилась я.
– Ладно, – неожиданно стал покладистым Эрих. – Продолжай, мне все нравится.
– Еще бы тебе не нравилось! – прошипела раздосадованная я, чисто визуально наблюдая, насколько конкретно ему все нравится.
– О, да-а-а-а, – простонал счастливый архонт. – А хорошо, что ты не пошла в жрицы продажной любви, а то с твоими навыками я бы к тебе в жизни не попал.
– В смысле? – не поняла я.
– В смысле очередь у тебя была бы расписана, лет так на сорок вперед… Ты шикарна! Все, тормози, не хочу опозориться на твоих глазах повторно.
– Извращенец, я же тебя лечу! – все мужики, что не из десанта, на всю блин голову со своими… достоинствами.
– Лечишь? – Эрих приподнялся на локтях. Нахмурился, и спросил: – А что было?
Говоря откровенно, единственным местом, до которого я еще не добралась, был адмиральский тыл. Молча взяла его руку, молча положила ему же на… пусть будет бедро.
– Чувствуешь? – поинтересовалась проникновенно.
Почувствовал.
Побледнел.
– Не боись, я справляюсь, – улыбнулась ему, и накрыла его ладонь своей.
Там, где прикасались мои пальцы, каменное оцепенение проходило, возвращая телу здоровую мягкость.
Эрих сжал мою ладонь, ликвидировал ее с зоны тылов, и крепко сжимая, напряженно произнес:
– Архонты не умирают в общепринятом смысле. По легенде – мы превращаемся в камни.
Информация с ног сбивала, но ничего, я из десанта, я и не такое видела.
– Разберемся, – сказала уверенно, и пошла, перепроверять пальцы на его ногах, вроде все размяла, но мало ли.
Эрих резко сел, ухватил меня за подбородок, заставил смотреть себе в глаза и отдал очень неожиданный приказ:
– Покажи конкретно, где космопорт Удава. Это важно. Пожалуйста.
И тон у него был такой, не терпящий возражений. Судорожно вздохнув, я прикинула орбиту Джангуа, вспомнила координаты нашей посадки, и постаралась максимально четко передать образ, отчаянно на этом сосредоточившись.
– Не надо, не напрягайся, я увидел, – тяжело дыша, произнес Эрих. – А теперь ты… смотри.
И на меня обрушились раскаленные пески Джагнуа. Пустынный космопорт с тремя пустыми кораблями, его высокие стены, стоящие наготове флайты и… я даже не сразу узнала его, но сидящий на краю каменной гряды у космопорта мужик, это был Шайтан. Мой Шайтан. Бывший десантник швырял в песок эенг, трансформированный в кинжал и возвращал его обратно, механически, безразлично и как-то даже обреченно.
И вдруг все вокруг задрожало, Шайтан вскочил, в одной руке сжимая кинжал, в другой плазменную джишку, готовый к любым неприятностям.
Но вот к огромной рыбине, которая вдруг выскользнула, подняв тучу песка, не был готов никто!
И к тому, что эта рыбина, распахнув пасть, не кинется на Шайтана, а замрет терпеливо – тоже никто не был готов.
И менее всего лично я ожидала, что из пасти этой рыбины полезут люди. И не просто люди – десантники! Бледные, в истрепанном снаряжении, но весьма упитанные десантники и даже… двое ребятишек. Мелкие совсем, то ли погодки, то ли двойняшки. И вот один из мелких держал кинжал… своеобразным таким захватом, точно таким же, каким это оружие держал Шайтан. А за ними вышла женщина, и хоть весь отряд и двигался сосредоточенно, разумно спеша свалить от хрен его какой больной на всю голову рыбины, эта женщина остановилась. Замерла, глядя на Шайтана, который с трудом кажется, вообще дышал…
– Всё, женщина за женщину, долг ему я вернул, – удовлетворенно произнес Эрих.
И мать его опять свалился без сознания.
– Я тебя своими руками придушу, скотина тайремская! – гарантировала уроду, и… принялась лечить, снова.
***
Во второй раз вышло проще – уже знала что делать, так что справилась быстрее. Потом обняла, укрыв нас обоих, положила голову ему на грудь и слушала, как бьется сердце, этого стукнутого на всю голову.
А еще я думала о Шайтане.
Сорок семь памятных полос… надеюсь, девять он сегодня с чистой совестью стер. И кто была та женщина? Судя по встрече – его женщина, судя по детям… тоже его. Смутно вспомнила, что у сержанта Догерти была стажерка лет тридцати, кажется… Иногда стажеров отправляют с десантной группой, и обычно они не участвуют в десантировании, но учитывая земное притяжение Джангуа… Походу шатл рухнул. Судя по тому, что второй мелкий из двойняшек повадками очень Шайтаса напоминал – стажерка на тот момент была беременна. Знал ли ее мужчина об этом? Знал. Должен был знать. В десанте забеременеть не так уж просто, нужно получить кучу разрешительных бумаг на то, чтобы слезть с блокирующих фертильную функцию гормонов. Так что он знал… Черт, Шайтан, как же ты выжил, неся такой крест? Я бы не смогла. Просто – не смогла бы.
Подняв голову, посмотрела на безмятежное лицо безмятежно спящего Эриха, и зависла. Красивый он. Носатый, конечно, но красивый такой, даже взгляд отводить не хочется.
– Ты на меня смотришь, – прошептал, едва шевеля губами Эрих.
– Ты же без сознания, – напомнила ему.
– Но все равно чувствую, – парировал архонт.И вдруг добавил: – Единственное, о чем жалею – что не поцеловал. Сразу хотел, но мог потерять концентрацию на этой рыбине. Представляешь парадокс – полное рогатых ящеров песчаное море, и глубинные безобидные даже не имеющие зубов рыбы.
– Да, парадокс, – согласилась я.
И подтянувшись выше, прикоснулась губами к его губам.
Думала так, мимолетно получится, и какой с меня целователь, я вообще толком только с Эрихом целовалась, если уж честно, так что опыта, можно сказать – ноль.
Но едва я поцеловала его, Эрих обхватил за талию одной рукой, прижимая к себе, затем резко повернулся, подминая меня под себя, и поцелуй из моего осторожного и робкого, стал его жадным, страстным, крышесностным.
Ненадолго.
– Прости, – прошептал Эрих, – рыба зовет.
Нет, ну я еще могу понять «долг зовет», но рыба?!
– И чего она хочет? – несколько раздосадовано спросила я.
– Жить, – кратко ответил архонт.
Но на этот раз уже не вырубался, и, прекратив целовать губы, принялся медленно выцеловывать все остальное. Нос, скулы, линию подбородка, шею… Потом взялся выводить поцелуями мое имя на моей же груди, потом сказал:
– Все, ушла на глубину.
И открыв глаза, с улыбкой посмотрел на меня.
– А ты ей зачем нужен был? – реально интересно стало.
– На поверхности ящеры, а рыба – сплошное вкусное мясо. – Объяснил, все так же с улыбкой глядя на меня Эрих. – Так что я отвлекал ящеров, пока она уходила в родные глубокопесковые течения. Джангуа – интересное местечко, но возвращаться туда я не горю желанием.
– То есть ты спас рыбину, спасшую десантников? – уточнила, не веря в то, что вообще такое вслух говорю.
А Эрих улыбнулся и молча кивнул.
Вот оно как.
И тут я не удержалась:
– Как ты узнал о женщине Шайтана?
– Джессике, – Эрих смотрел на меня, улыбался и выглядел таким счастливым, что, кажется, практически сиял. – Ее имя – Джессика. Она снилась ему, почти каждую ночь, снилась очень отчетливо, так что мой поиск на Джангуа был целенаправленным. Жаль что он, и соответственно я, не знали о детях, в смысле что их двое и они выжили – детей искать проще, я справился бы быстрее.
Вооот как…
– А как ты узнал о снах Шайтана?
Эрих взглядом указал на браслет, а я только сейчас поняла, что все это время обнимала Эриха за шею. Смутилась, хотела было руки убрать, но Дагрэй почти прорычал:
– Только попробуй!
Естественно тут же убрала, еще бы мной тут не командовали.
Ну Эрих взял и сменил тактику, заменив угрозы банальным шантажом:
– Не стану рассказывать про Шайтана.
Ответила ему ленивым:
– Десант не ведет переговоров с шантажистами.
И с этими словами я повернулась набок и если честно, просто вырубилась. Все понимаю, но я без сна уже хрен его ведает сколько, от нервов ничего не осталось, с выдержкой тоже проблемы, и…
– Обними меня, – тихо попросила Эриха.
И никакого снотворного не потребовалось, никаких успокоительных, вообще ничего больше. Его рука поверх моей ладони, его грудь, прижата к моей спине, его дыхание на моих волосах и, кажется, мне вообще больше ничего не нужно.
– Люблю тебя, – тихие слова и меня уносит в теплый, уютный сон.
Где я, кажется, тоже… люблю.
***
Пару раз Эрих просыпался и вставал – размяться и поесть.
Каждый раз я просыпалась тоже – понятия не имею, почему так. Но пока он вновь не обнимал меня, я болталась где-то на поверхности дремы, и засыпала только тогда, когда Эрих возвращался в постель.
Еще несколько раз приходил Тамран с едой и отчетом о продвижении. Судя по всему, мы валили прямиком на Танарг. Ну почти прямиком – Эрих дважды курс перестраивал, потом прошипел что-то типа: «Нельсвера по астероиду тонким слоем размажу!».
– В третий раз от окаменения спасать не буду, задолбал уже, – сонно предупредила я.
– Ладно, пусть живет, – невозмутимо решил Эрих.
И вскоре вернулся ко мне в постель.
***
Очередное пробуждение вышло странным. До крайности.
Эрих сидел в теплой круглой ванне с водой и лепестками какими-то, я сидела у него на коленях, и мне в рот пытались что-то пропихнуть. А когда тебе в рот что-то засунуть пытаются, по любому проснешься. Ну я и проснулась.
– Ротик открой, – мягко попросил Эрих.
Открыла.
– Умничка, теперь закрой и жуй.
Это оказался какой-то фрукт. Вкусный, сочный, и явно питательный. Последнее – напрягло.
– Что происходит? – проглотив, сонно спросила я.
– Не знаю, но ты спишь уже третьи сутки. Это вообще нормально для тебя? – в голосе Эриха отчетливо звучала тревога.
Открыв глаза, уставилась, почему-то, на его нос.
– Ринопластику делать не буду! – прорычал архонт.
– Зря, – высказала я свое авторитетное мнение и снова начала засыпать.
Почувствовала, как напряглись мышцы Эриха, но сам он словно сдержался. Лишь через несколько мгновений произнес:
– Мелани, я не знаю, что с тобой, и насколько является нормой то, что с тобой происходит. Я думал остановиться на одной из баз союзника, но мы летим прямо на Танарг, мне нужны не просто хорошие, мне нужны лучшие врачи.
Танарг?! Какой еще Танарг?
Открыв глаза, я села на попе ровно, обнаружила, что белье с попы сняли, и вообще отовсюду сняли, мрачно посмотрела на Эриха, хотела высказаться и… поняла, что снова проваливаюсь в сон. Кажется, что-то реально было не так.
– Мелани, милая, – Эрих чуть встряхнул за плечи, но мне это вообще ничем не помогло, – Мэл, твою ж мать!
И вдруг замер.
– Точно, мне нужна мать, – забормотал, стремительно поднимаясь.
И меня поднимая тоже, так что когда он куда-то там пошел, капало с нас обоих. Как он еще не поскользнулся, ума не приложу.
Танарг
Танаргский я знала плохо, но этот отрывистый резкий прямой как палка и четкий язык ни с чем не спутаешь, и потому я замерла, едва его услышала.
– Из объективных показателей – низкий уровень глюкозы и почти критичная анемия, – отрапортовал кто-то хриплым грудным голосом.
И отрапортовал на танаргском.
Мгновенно открыв глаза я обнаружила себя в полуоткрытой медкапсуле, и причина полуоткрытости стала ясна сразу – Эрих держал меня за руку, и, судя по всему, отпускать не собирался вообще никогда, никак и ни при каких условиях.
– Проснулась? – улыбнулся мне. – Как ты?
Эрих спрашивал на тайремском. Представитель танаргской медицины в традиционном для этого тоталитарного режима синем медицинском костюме, сделал вид, что не понял нихрена. Но я точно была уверена – тайремский он понимал.
– Эрих, – позвала слабым голосом, – можно мы потом по магазинам тут прошвырнемся?
– Ты хочешь мундир? – не понял архонт.
– Нет, я хочу стринг. Классический черный танаргский стринг. А теперь внимательно смотри на медика – он ржет.
Медик под взглядом Эриха ржать перестал. Затем понял, что поймали его как лоха, поклонился и уже на тайремском произнес:
– Прошу простить мне мою маленькую… игру.
Играл он, ага, уже!
Эрих даже не потрудился прокомментировать, но направил на медика такой взгляд, что через минуту у нас был новый лучший врач Танарга и этот уже не играл, но и замашки у него были тоже – так себе. Меня осмотрели с бережностью, которую и к трупам не всякий эскулап применять станет, разве что только не избил, проверяя ребра на прочность.
Впрочем, это я поторопилась – через мгновение эскулап проверил и прочность ребер, и глотательный рефлекс, и все прочие рефлексы тоже. А вот под простынку, прикрывающую мои бедра, ему заглянуть не дали.
– Но я должен произвести осмотр! – возмутился врач.
– Прирежу, – очень тихо предупредил Эрих.
На этом осмотр был ускорен и стремительно завершен.
А вот после, танаргец в явно нехилом чине, у них тут и медики служат, прислонился боком к медкапсуле, сложил руки на груди и сообщил:
– Усилитель усиливает за счет своих внутренних резервов. Ничто не берется из ниоткуда. Миледи нужны витамины, микроэлементы, жидкости, отдых. И в следующий раз рассчитывайте свои силы, архонт Дагрэй.
Эрих молча склонил голову, благодаря за совет и помощь.
Доктор кивнул, развернулся и вышел, бросив через плечо:
– Все необходимое для восстановления я подготовлю. Не стоит оставлять ее здесь, ваш шаг был слишком очевиден и наш медцентр четвертый день громят хакеры. Не ИсКины, конечно, но ребята с явным энтузиазмом, значит дело личное.
Когда он ушел, я протянула Эриху вторую руку и потребовала:
– Дай сейр.
Дагрэй пристально посмотрел на меня и отрицательно покачал головой.
Я нахмурилась.
Архонт тяжело вздохнул и объяснил:
– Мелани, если тебе отдадут приказ меня убить – пострадаешь от этого только ты. И страдать по поводу невыполненного приказа будешь тоже ты, а мне как-то не хочется, чтобы тебе было плохо.
– Сейр, Эрих, – непреклонно потребовала я.
Посмотрел мне в глаза и нехотя дал.
Я вошла в гостевую сеть медцентра почти мгновенно, и так же быстро вычислила три непрерывно атакующие точки.
«Народ, я в норме. Меня никто не пытает, меня тут лечат», – послала сообщение сразу всем троим.
И ломать базу перестали тут же.
Первым написал Стэм:
«Мэг, как ты?»
«Уже в норме».
«Что было?» – подключился Нир.
«Хрень неведомая, мы сами не поняли, ни я, ни Дагрэй», – максимально честный ответ.
«Мы тебя вытащим», – Эвин подключился последним.
Эрих, напряженно следящий за моими переговорами с моими же хакерами, напрягся, но я лишь одарила его скорбным взглядом и дальше понеслась кривая:
«Дагрэй способен считывать даже сны тех, кто был рядом со мной. Шайтан подтвердит. Но не он главная проблема – остальные архонты тайрема тоже усилились. Так что… до снятия браслета я не вернусь на Гаэру».
Эрих нахмурился, мрачно глядя на меня. Пожала плечами, демонстрируя, что факт остается фактом – для Гаэры я сейчас не самый безопасный элемент.
И тут Стэм написал:
«По нашим, не госслужбам, прошел слух, что ты взломала вековые охранные системы на Джангуа. Удав с тебя в шоке».
Улыбнулась самодовольно. Просто была собой очень довольна.
– От счастья – сияешь, – заметил Эрих.
– О, ты себе даже не представляешь кто такой Удав. Я все два года, что в разведке работала, даже в общий коридор не выходила, если Удав появлялся. Да никто не выходил. Стремный он чел, скажу я тебе.
– Вторая личность у него стремная, и третья формирующаяся. А самого Удава просчитать пока можно, что и сделал Ирдэран Нельсвер, – просветил меня Дагрэй.
– Пока? – не поняла я.
– Пока что, – кивнул Эрих.
Я поежилась невольно.
«Пока, ребят», – написала своим.
И вышла из системы.
После молча протянула сейр Эриху. Он молча забрал гаджет.
В этот момент в наш пустой зал, всего с одной моей капсулой, вошла медсестра, вкатывая перед собой стационарный сейр и ящик с препаратами, и деловито направилась в мою сторону, делая вид что очень, ну очень сосредоточена и вообще идет выполнять указ доктора.
И у меня сработало чутье. Сходу сработало.
А Эриху хватило взгляда на меня, чтобы осознать насколько дело нечисто.
Дальнейшее повергло в шок – вскинутая рука архонта, захрипевшая схватившаяся за шею медсестра, вой сирены, падение ящика с уколами, вбежавшая охрана…
И где-то на этом моменте я вырубилась.
***
Очередное пробуждение произошло уже на корабле. Я лежала на полусидящем Эрихе, который одной рукой обнимал меня за талию, удерживая на себе, второй держал сейр, примитивный настолько, что становилось ясно – гаджет повышенной безопасности.
– Сын, – устало произнесла какая-то неведомая мне женщина, – я чувствовала опустошение и слабость после каждого… контакта. Это нормально.
– Не нахожу ничего нормального в том, что твои кости были хрупкими как стекло в момент, когда я забрал тебя, мать.
– Что ж, – помолчав, произнесла женщина, – значит, ей повезло больше, чем мне и о ней заботятся.
Я посмотрела на Эриха. У Эриха такое лицо стало, едва он понял, что я проснулась, что стало ясно – спалила на горячем. Но умел Дагрэй добавить апофеоза ситуации.
– Мелани, это моя мать, – произнес он, разворачивая сейр ко мне.
А на мне кроме легкой простыночки и кучи трубок от капельницы ничего больше не было! Так что представление вышло то еще.
– Мать, – ровным голосом, словно все идет прямо таки наилучшим образом продолжил Эрих, – это моя любимая женщина и жена – Мелани Дагрэй.
Ну, если Эрих ждал поздравлений, то зря.
– Идиот! – холодно и высокомерно произнесла женщина, после чего вырубила связь.
– Твою мать! – выругалась я.
– Да, мать у меня та еще, – нехотя признал Эрих.
И раздраженно отшвырнул сейр. Тот свалился где-то в глубине каюты и, судя по звуку, разбился. Эрих молча обнял меня уже обеими руками.
Несмотря на попытку казаться отстраненным и спокойным, я чувствовала – ему хреново. Вероятно, это было первый раз за всю его жизнь, когда он обратился за помощью к матери, и, даже не удивлюсь, если обратился он к ней в первый и последний раз.
– Знаешь, а у меня была неплохая такая мать. Сержант Страйк нам вообще заменил сразу и мать и отца, – почему-то сказала я.
– Мне родителей заменил Тамран, – нехотя признал Эрих.
– Ну… он неплох, – решила я подбодрить Дагрэя. – Как тренер – шикарен, как пилот… такое себе, но я могу его потренировать.
Усмехнувшись, Эрих прикоснулся губами к моим волосам и пояснил:
– Знаю, что пилот из него не лучший, но я никому больше не мог тебя доверить.
Прозвучало собственнически, и отдавало немного психозом, но почему-то стало приятно, даже не знаю почему.
А еще я внезапно поняла, что:
– Эрих, я есть хочу.
Он отстранился, критически осмотрел меня и сдержанно произнес:
– Значит, идем на поправку. Ну вот и первые хорошие новости за последний месяц.
И тут мне как-то поплохело сразу.
– Эрих, – я села, стараясь не задеть трубки, подсоединенные к моим венам, – а сколько я спала?
– Месяц, – безмятежно отозвался Дагрэй.
Только вот в глазах его никакой безмятежности не было вовсе, там что-то другое поселилось, вообще кардинально противоречащее безмятежности.
***
Кормил меня Эрих. Купал – Эрих. Одевал тоже он, причем больше никаких сверхпрочных чулок – сам спецом на моих глазах порвал несколько пар, чтобы я так сказать не рассчитывала на них вовсе. Я и не рассчитывала – стараясь этого не показывать, я пребывала в тихом ауте. Потому что мне с трудом давалось даже стояние на месте, не говоря о шагах. И все же на прогулке я настояла.
Эрих настоял на том, чтобы катер был под рукой, пришлось согласиться.
В процессе выяснилось, что мы стоим в космопорту, причем самом защищенном космопорту Танарга, на основной планете. Меня от одного осознания этого дрожь пробирала.
А гулять мы отправились не куда-нибудь, а в Парк Вечной Славы Павших Героев, сокращенно ПВСПГ. В сапог в общем.
ПВСПГ в это раннее утро был практически пуст, приземляясь на стоянке Эрих объяснил, что сейчас утро, все на работе. Потом он захватил рюкзак и мы пошли гулять.
Спускалась я на Танарг с содроганием, первый шаг делала примерно с тем же чувством, а потом это… прифигела слегка. Это был Танарг. ТАНАРГ, мать его. Мимо нас проходили танаргцы в мундирах, а в мундирах тут были все, даже мелкие детеныши дедсадовского возраста промаршировали мимо нас в оранжевых мундирах, идя след в след и цокая каблуками черных форменных полувоенных ботинок. И еще козырнули, повторяя жест воспитательницы в серо-оранжевом мундире, которая поприветствовала Эриха. Эрих ведь тоже был в мундире, причем адмиральском. А кто у нас был как хрен его ведает кто в васильковом платье, одна на весь, мать его, Танарг? Правильно – я.
– Эрих, ты знаешь, кто ты? – прошипела я.
– Есть хочешь? – невинно вопросил он. – Сейчас дам пюрешку фруктовую.
И дал мне пюре в мягком тюбике. А я-то думала, зачем ему рюкзак.
Так мы и пошли гулять по ПВСПГ. Несмотря на раннее утро и тот факт, что еще не все цветы распустились, тут было красиво. И я шла по аллеям славы, потягивая фруктовый тюбик, пока нам на встречу не выкатилась очередная группа дедсада. На этот раз мелкие были мелкими настолько, что сидели в колясках, но при этом – все были в мундирах! И военных ботинках! А еще все ответственно сосали фруктовое пюре из тюбика.
Из очень знакомого мне тюбика!
– Эрих, ты сволочь! – высказалась я, едва и эта группа козырнувших адмиралу воспитательниц, промаршировала мимо нас.
– Чего ты возмущаешься? – возмутился он. – Я все варианты перепробовал, эти были самыми вкусными. Заметь, их даже совсем мелкие дети любят.
– Зззаметила, – прошипела я.
И мы свернули на очередную Аллею Славы хрен его ведает кого, потому что я перевела только первые два слова, ну паршиво я знаю танаргский. Но аллея явно популярностью не пользовалась, и тропы тут тоже похоже были нехожеными, потому как спустя шагов двадцать мы обнаружили, что не одни тут.
– Ну надо же, какая встреча – сам адмирал Дагрэй, – произнес кто-то почти змеиным голосом.
Хотя может и не змеиным, но общего у них точно было много.
А потом один из как казалось кустов повыпрямился, и на устланную красным камнем дорогу скользнула гаракхай. Гаракхай! Твою…
– Эрих, срочно вызывай подкрепление, – едва слышно прошептала я, делая вид, что сосредоточенно сосу тюбик.
Но, увы, я была услышана и высокая брюнетка ростом с Эриха, бросила на меня насмешливый взгляд свысока, а затем плавно скользнув к Эриху, томно произнесла:
– Я соскучилась.
Я посмотрела на представителя самых страшных спецвойск во вселенной, один вид их черных мундиров без опознавательных знаков уже вызывал содрогание, а во всех рекомендациях при встрече с ними значилось или валить или вызывать подкрепление и валить… Посмотрела на свой тюбик с пюрешкой… Медленно поднесла тюбик к черному мундиру мадамы, одним нажатием выдавила все остатки пюрешки прямо на выдающуюся грудь, так сказать, после чего с самым наглым видом засунула пустой тюбик этой остолбеневшей в нагрудный карман, и с вызовом вскинула подбородок.
– На, – на танаргском я говорила, конечно, жесть как паршиво, – не скучай.
И в ПВСПГ стало тихо. Пугающе тихо. А остальные, как оказалось вовсе не «кусты» начали медленно, но верно трансформироваться в других гаракхай. То есть они тут всем подразделением медитировали, сливаясь с природой часов так на десять-двенадцать. Это у них тренировка такая была. И они после нее были адски злые, а еще зверски голодные. Точно знаю, потому что где-то на пятой вылазке лет так в пятнадцать, мы на такой медитационный центр нарвались. Так вот эти от злости один из погрузочных шатлов порвали, причем голыми руками. А нас там было два отряда при полном боевом снаряжении и наличии прикрытия с воздуха. А тут только я и Эрих, одни одинешеньки, перед звереющими лицами пятнадцати гаракхай.
– Эрих, давай рюкзак, – приняла решение я.
– Зачем? – старательно сдерживая явно смех, поинтересовался Дагрэй.
– Эрих, – я напряженно осматривала противников, – тут штука такая – они все голодные. Сто пудово. Они же тут часов двенадцать в позе зю проторчали.
– Двадцать четыре, – ледяным от ярости голосом, поправила обмазанная пюрешкой мадама.
Нам хана!
– Эрих, дай рюкзак и бежим, – я из десанта, нас учат быстро принимать решения.
– Рюкзак-то тебе зачем? – допытывался не умеющий быстро принимать решения адмирал.
Кошмар, с кем только не приходится работать.
– Будем отстреливаться, – прошипела я, – тюбиками.
В глазищах гаракхай полыхало нарастающее бешенство, но я все равно взгляда не отводила – от первого выпада я по-любому смогу увернуться, а дальше по обстоятельствам. Я из десанта, мы не сдаемся.
– Мелани, все хорошо, – Эрих мягко обнял меня, и, игнорируя вообще всю опасность, взял и… отвел к скамейке.
Пара нажатий, и вместо простой деревянной скамьи образовалось кресло с подлокотниками и подножкой, куда меня взяли и настойчиво усадили. После мне не вручили рюкзак, нет, его поставили рядом и из него достали прозрачный контейнер с ягодами, который открыли и подстелив белую бумажную салфетку, расположили на моих коленях.
– Заметь, это уже не пюрешка, – как маленькой, сказал мне Эрих.
Потянулся, нежно поцеловал потрясенную меня, а вот затем поднялся, развернулся к гаракхай и сходу стал как-то опаснее. Опаснее настолько, что у меня появилось совершенно ненормальное желание свалить куда-нибудь за спины этих гаракхай и там отсиживаться, пока Эрих не успокоится. А то, что Эрих разозлился, было видно невооруженным взглядом.
И произнес он всего одну единственную фразу на танаргском:
– Риантану Эдога так важно увидеть демонстрацию?
Но я может перевела неверно, и там было что-то вроде «хочется шоу»? Хреново я знаю танаргский. А танаргцы хреново знали Эриха.
Гаракхай рухнули. Все как один, словно подкошенные. Стоять осталась только одна, щедро отмеченная моей вкусной пюрешкой. Именно к ней и подошел Эрих, чтобы холодно уведомить:
– Просчет был в том, что фразу «Я соскучилась», ты произнесла на тайремском. Передай мой личный привет риантану. Он хотел врага, он его получил.
И развернувшись, Эрих ушел ко мне.
Только после того, как он сел, гаракхай смогли встать. То как они на него после этой демонстрации силы смотрели, можно было лишь сравнить с тем, как на него теперь смотрела я. С УЖАСОМ.
– Эрих, – прошептала я, когда эти все ушли, – это были гаракхай, Эрих. Ты знаешь, кто связывается с гаракхай?
– Кто? – невозмутимо беря одну из ягод, поинтересовался Дагрэй.
– Да никто! – чуть ли не заорала я.
На меня посмотрели снисходительно конечно, что обидно, но с любовью, что приятно. После чего Эрих наклонился и почти касаясь губами моих губ, тихо произнес:
– Они живые, милая. Все что живо – я контролирую без каких-либо проблем. С механизмами сложнее, но не намного, я учусь справляться и с ними.
От этих слов мне было не по себе, но от того как он даже пальцем не пошевелив скосил целый отряд гаракхай пробирало до дрожи!
– Ты боишься меня? – вдруг спросил Эрих.
– Да было бы кого, и не таких мочили, – безмятежно ответила я.
А так да – начала побаиваться, и не без причины. А потом представила себе гаракхай напротив Эриха и… я бы все равно была с ним. И за него. И против всех, потому что за него.
– Спасибо, – выдохнул он, вглядываясь в мои глаза.
– Да без проблем, я же тебе вроде как должна, – напомнила о прежних договоренностях.
И мне бы очень хотелось бы спросить кто такой этот риантан Эдог… или Эдога, хрен его пойми, но мы тут в ПВСПГ как на минном поле, в смысле я не знаю, чего от этого парка славы героев вообще ждать еще можно, после целого отряда гаракхай в позе куста. Так что с вопросами решено было подождать.
– Я устала, – тихо сказала Эриху.
– Серьезно? – искренне удивился он. – А ты умеешь уставать?
Вообще-то нет, не умею. В смысле умею, конечно, но там уже отработанный навык – упал-отжался и дальше пошел, а в целом действительно устала.
– Давай вернемся, – попросила почти.
Он больше ничего не спрашивал, засунул еду в рюкзак, перекинул его на спину, подхватил меня на руки и мы пошли к стоянке, почти безмолвно шагая в тихом утреннем парке с чудовищным названием ПВСПГ.
– Хреново у них тут с названиями, – сказала я Эриху, устраивая голову удобнее у него на плече.
– Я мечтаю показать тебе Тайрем, – немного с грустью ответил Дагрэй. – Мои поместья, долину орхидей, долину водопадов, Замок Облаков, Склон Огней.
Прозвучало все так, что мне реально захотелось это увидеть. Но я не стала спрашивать, что ему мешает. И так ясно, что обстоятельства не в нашу пользу. В смысле не в его пользу… Но один вопрос я все же рискнула задать едва дошли до стоянке в ПВСПГ.
– Эрих, что имела в виду твоя мать, под словом «контакт»?
Архонт сбился с шага, но все же волевым усилием продолжил путь. Усадил меня в катер, пристегнул, вздохнул и ответил всего одним словом:
– Секс.
Улетали мы молча.
***
Сад на новом крейсере Эриха мне нравился гораздо больше предыдущего, а еще тут был потрясный тренировочный зал и я там потрясно отрывалась.
– Ты свалишься, – наблюдая за очередным упражнением со штангой, произнес Тамран.
– Поспорим? – дышала я, конечно, тяжело уже, но я ж десант: упал-отжался и дальше пошел.
По телу тек пот, мышцы на теле дрожали и ныли, и только с руками я осторожничала – после всех инъекций вены стали хрупкими, я уже пару гематом себе заимела. Зато ноги прокачивала по-полной и не щадя живота своего. Так что мой рельефный пресс вернулся.
– Слушай, – я завершила со штангой, села и спросила, – как на счет спарринга?
– На руки свои посмотри, – мрачно посоветовал Тамран.
– Не буду задействовать руки, только уклонения, – внесла предложение.
Но тот, кто остальных доводил до параметров сложносопоставимых с человеческим строением, меня тренировать отказывался.
– Зачем тебе это? – прямо спросил офицер.
Встала, подошла, сказала прямо:
– Дай руку.
Дал. Приложила плашмя его ладонь к своему мокрому после тренировки животу, и сказала как есть:
– Я из десанта, Тамран. Я с детства на тренировках и я зависима от них, как любой профессионал из спецвойск. Мне мало качалки. Без спаррингов у меня напряжение растет, и оно не спадает. Чувствуешь?
– Я чувствую, что ты рухнешь сейчас, – ответил Тамран. – А на счет спаррингов поговори с Эрихом, никого другого он к тебе все равно не подпустит.
– Почему? – отойдя и устало опустившись на скамейку, грустно спросила я.
Раскинув руки, Тамран мрачно просветил:
– Оглянись, Мелани, на корабле народу в двенадцать раз меньше обычного. Знаешь почему? Из-за тебя.
Молча развела руками, ибо лично я понятия не имела, при чем тут я. Тамран подошел, сел на другой конец скамьи, ссутулился и объяснил:
– Архонтов – семь основных домов, но старшая кровь не только у официальных наследников. Сама понимаешь – аристократам не отказывают. А ты у нас живой усилитель, и секс с тобой усилит любого архонта в разы. Любого, даже того, у кого старшей крови на одну шестнадцатую в жилах. Так что… Эрих проверяет всех. Досконально и тщательно. Дело идет медленно.
Из всего этого, я решила уточнить один конкретный момент:
– А усилитель я, потому что Эрих в меня влюбился, так?
– Да-да, – Тамран скривился неодобрительно, – ты вся белая, пушистая и не причем совершенно, виноват один только Эрих.
– Мужик, я рада, что мы друг друга поняли, – просияла счастливой улыбкой.
Хватило меня секунды на две, после чего я сникла и честно признала:
– Хреновый расклад.
Просто так если прикинуть, это как если бы сейчас за Эрихом начали бы охотиться все представительницы спецвойск Гаэры и… Кейсиди Морис тоже. А она охренеть какая красивая. И кстати о Кей…
– Тамран, мне бы сейр, – сказала я.
Промолчал.
– Тамран, я серьезно, мне сейр нужен, – произнесла с нажимом.
– И зачем же?
Вздохнув, честно призналась:
– Потому что, Тамран, если вестей от меня не будет, то рано или поздно, а скорее даже рано, сюда заявятся наши агенты. И ладно бы кто-то там из обычных, но сюда люди Исинхая могут проникнуть.
А с ними Кейсиди Морис, и она зашибись какая красотка, но вслух я этого не сказала.
– Мы на Танагре, – напомнил офицер.
– Ты реально думаешь, что это кого-то остановит? – скептически поинтересовалась я.
– Мы на Танарге! – как маленькой повторил Тамран.
– Ну-ну, – протянула я, и пошла в душ.
***
Что-то подозрительное я услышала, невзирая на шум воды. Не выключая кран, выскользнула из кабинки, быстро натянула запасную одежду на мокрую кожу. Не самая приятная хрень, но делать нечего. Бесшумно подкралась к двери, взобралась на полки раздевалки, и приоткрыв дверь выглянула в щель сверху, прекрасно отдавая себе отчет, что если и будут стрелять, то из расчета на человеческий рост, то есть ниже.
Но выстрела не последовало. И каких-либо звуков тоже.
Зато открылась дверь и Эрих вопросительно посмотрел на меня, протирающую тут сверху шкафчиков пыль.
– Да шум был какой-то, – сообщила ему.
И Эрих даже отрицать не стал.
– Был. Больше не будет. Иди ко мне.
Лихо спрыгнув со шкафа, пошла к Эриху, вся такая сильная, уверенная и смелая. А меня взяли и поцеловали – нагло, коварно и нежно, так что я почти вся растаяла, если бы… не повторный шум в тренажерке.
– И кого оттуда выносят? – увернувшись от настойчивых поцелуев, спросила я.
– Да мужика одного, – Эрих останавливаться вообще не хотел, и снова припав к моим губам, добавил невнятно, – с котом.
Я замерла.
С котом?!
– Ссун! – вырвавшись из объятий, заорала я.
Мне ответили полным страдания:
– Мяу!
Когда я выбежала из раздевалки, моему взору предстала потрясающая картина – исцарапанный Тамран, еще два тайремца с одеждой в хлам и кожным покровом местами тоже в хлам, Гэсом, которого приперли к стенке, и Ссуном, который сидел с самым несчастным видом, как будто это не он тут всех порвал, а одного бедненького его.
– Где Сейли? – было моим первым вопросом.
– Мя-ууу-ввв, – определенно обиделся Ссун.
Ссун лишь внешне был лапочкой и им же придуманным Царским Золотистым, а на деле гад гадом, поэтому его я быстро взяла на руки, иначе хана всем тапкам на борту. Он только Багору не гадил, ну и Сейли потому что, по мнению кота, она принадлежала Багору. А после операции на мозге, которую ему Гэс устроил в надежде, что кот поумнеет и одумается, гадить Ссун начал с размахом, и далеко не путем описывания тапок. Он и повеселее вещи делал – минигранаты в сапог сутенеру, который обижал своих «девочек» и Ссун случайно об этом узнал, или натуральную такую гранату во флайт другому темному дельцу. Ссун был изобретательным. А я всегда кошек любила, с детства как-то мечтала о домашнем питомце, но не было дома, не случилось и с питомцем. В общем квартира была не своя, и питомец не мой личный, но этот кот для меня все равно был не чужим, так что мы с Ниром и Эвином пару раз Ссуна прикрывали, и в общем:
– Ты что на Танарге забыл, маленький? – спросила я у кота.
У изодранных тайремцев глаза округлились, и на меня посмотрели как на идиотку, с котом всерьез разговаривающую. Они просто Ссуна не знали.
«Прилетел с этим, – на языке жестов передал кот.– Куда я его одного оставлю?»
На кошачьем языке жестов, я его месяца два учила, но выучила.
– А Сейли?
«Другое задание», – ответил Ссун.
– Ясссно, – протянула я. – Привет, Гэс.
– Здоров, Мегера. Ты как?– прохрипел громила, держа в удушающем захвате офицера Тамрана, в то время как тот держал его в таком же.
Оригинальное было зрелище.
– Руки пока слабоваты, а так в норме. И это, вы оба, расслабились. Тамран, это Гэс. Гэс, это Тамран. Солнышко ты мое золотое, жрать будешь?
– Мяу, – скромно согласился Ссун.
***
По дороге к столовой я узнала, что Удав сейчас где-то на Тайреме, злой ну… ну как Удав. Короче… хана Тайрему. Ирдэран Нельсвер был схвачен, но не нашими – Танарг подсуетился и догадываюсь, что Эрих им в этом помог. Шайтан очень хотел со мной встретиться, но Багор запретил. В целом контакты со мной теперь были под строгим правительственным запретом, потому что я находилась вообще не в форме и на грани выживания – мои парни разхреначили все же информационную базу танаргского медцентра и вытащили данные о моем состоянии. Оказывается, оно было хреновым. В смысле – совсем хреновым. Так что месяц меня вообще не трогали, потому что реально переживали, что транспортировка меня добьет. Что вообще странно – я не в курсе даже в каком состоянии надо пребывать, чтобы полет на космическом корабле вдруг оказался опасен для жизни. Надо бы побольше инфы вытащить из Эриха, что-то он мне не договаривает явно.
Потом я спросила про Багора и на этом Ссун замялся.
«Шеф уходит» – на языке жестов сказал кот.
– В смысле? – не поняла я.
И Ссун пояснил:
«Любые контакты с тобой официально запрещены. Наши в курсе, что архонт вытащил инфу у спящего Шайтана, а это… сама понимаешь».
Я понимала.
«Багор уходит из-за тебя», – добил меня кот.
– Зачем? – я была так раздавлена этой информацией, что не дошла до столовой, остановилась и прислонилась спиной к стене.
«Это его решение», – просто ответил Ссун.
Глухо простонав, спросила напрямую:
– Ты и Гэс, ваша операция… это с руководством вообще согласовано?
Ссун врать не стал и честно ответил, что нет.
Значит где-то во вселенной сейчас Сейли на задании одна, прикрывая Гэса, который рванул за мной, видимо рассчитывая вернуть меня на Гаэру, и тем остановить уход Багора. Только вот…
– Ссун, – посмотрела на наглое рыжее создание, за которое в далеком детстве отдала бы все свои сокровища разом, просто реально всегда кота хотела, – я и Багор… Нет. Я не смогу. Понимаешь?
Кот фыркнул и быстро втягивая и выпуская когти предложил:
«А может мы грохнем этого адмирала по-тихому и свалим?»
И все бы ничего, но тут такое дело: – Ссун, при всем моем уважении, я сама кого угодно грохну за этого адмирала.
«Ага, теперь понял», – вроде реально понял все кот.
И мы пошли есть.
В смысле он ел, а я угрюмо сидела за компанию и портила ему аппетит всем своим видом.
Потом прихрамывающий Тамран привел прихрамывающего Гэса – один:один.
С Гэсом мы практически не разговаривали. Мне было откровенно стыдно и неловко из-за Багора, ему… стыдно и неловко, из-за того, что его поймали. С Гэсом такое происходило редко.
Я себе только одно высказывание позволила:
– Не стоит оставлять ее одну. Она еще ребенок.
Гэс явно психанул, но развивать тему при посторонних не стали – это внутренние дела подразделения.
Потом пришел Эрих с полотенцем. Накинул его мне на плечи, и осторожно распределил поверх него мокрые еще волосы. Сел рядом. Внимательно посмотрел на безмятежного Ссуна, и спросил у меня:
– Ты понимаешь кошек?
– Я понимаю Ссуна, – резко обозначила границы своих возможностей.
– А Ссун кого понимает? – Эрих начал смотреть на животное с явным интересом.
Ссун не разочаровал и нацарапал прямо на столе на танаргском языке «Всех». Вроде даже без ошибок. Надо быстрее учить танаргский, а то неудобно как-то, даже кот знает его лучше меня.
– Всех, значит, – протянул как-то очень коварно архонт. И бодро произнес: – Слушай, Ссун, есть тут у одного моего хорррошего знакомого одна киска…
Мгновенно вскинувшись, котяра выдал:
«Ни слова больше, гони адрес!»
Естественно уникального языка жестов и когтей никто не понял, ну кроме меня, да.
– Он сказал, давай адрес, – перевела я Эриху.
И тут Ссун выдал еще порцию жестикуляции. Я улыбнулась невольно, и перевела Эриху:
– Ссун сказал, что мои друзья, это его друзья. И он все сделает.
Смотреть на Гэса после этого я уже чисто физически не могла. Гэс не дурак и явно все понял. А я из-за этого, почему-то чувствую себя предательницей.
«Я ему все объясню, не парься, – решил утешить меня Ссун. – Так и скажу, что у тебя течка не на Багора, а на этого, носатого. Кстати, не хочешь ему нос исправить?»
– Слово на букву «т» не катит! – высказалась я.
Ссун подошел, молча поставил мне лапу на плечо и от этого, стало чуток легче, но смотреть на Гэса я все равно не могла. А о том, что придется посмотреть когда-либо на шефа и думать не хотелось. Вообще.
***
Эрих с Ссуном вскоре ушли, причем вполне довольные друг другом, Тамран сказав, что скоро вернется, а на дверях охрана, утопал штопаться.
Остались Гэс, я и пустая столовка.
– Слушай, я понимаю, что свой долг родине ты уже отдала, – начал Гэс.
Тут да, у меня было преимущество – я не спец S-класса, в которого государство вбухало кучу денег, и как бы такой спец он да, он должен. Я свой «долг» отдала за десять лет изматывающей службы в десанте, и с моих двадцати пяти мне теперь по идее должна была сама Гаэра – пенсию, помощь в социальной адаптации и все такое. И я умом понимала, что могу в любой момент написать заявление по собственному, но… даже представить себе такой поворот событий не могла. Это было что-то за гранью, это…
– Я знаю, что ты не в курсе, – продолжил Гэс, – но шеф он…
– Заткнись! – сама от себя такой злости не ожидала.
Но, твою мать, да сколько можно?!
– Ты, Удав, даже люди Исинхая все в курсе по поводу шефа. Все! Как один! Но вот только никому из вас как-то не приходит в голову, что чувства другого человека, это чувства другого человека. И не надо ползать по чужой простыне с ультрафиолетовым фонариком, выискивая следы биологических жидкостей. Это унизительно, Гэс, и унизительно не только для меня!
Спец как раз таки уровня S-класса, мрачно посмотрел на меня, но достали, правда. Багор и мой шеф, и его честь для меня не пустой звук, так что…
– Хватит. – Решительно сказала я, решив все за всех. – Наши отношения с шефом, это наши отношения с шефом. И ему в отличие от вас всех хватило ума, такта и проницательности, чтобы понять, что я к переходу на более личный уровень взаимодействия не готова, и не буду готова никогда. Я из десанта, Гэс, я другая, я не как ты и не как Сейли.
– Но… он уходит! – не став скрывать ярости с трудом выговорил Гэс.
– Это ЕГО решение, – сказала я, прямо глядя в глаза собеседнику.
И Гэс голову опустил, сдерживая собственные эмоции. Я догадывалась, о чем он думает – схватить меня, доставить к Багору, можно в связанном виде и с кляпом во рту, а дальше уйти, предоставив главному самостоятельно разбираться с его и моими чувствами.
– Прежде, чем влезать в чужую жизнь, подумай, чтобы ты почувствовал, если бы с тобой поступили так, как вы все пытаетесь поступить с шефом!
Гэс с шумом вздохнул, посмотрел на меня и ответил:
– Моя жена обычная женщина, Мегера. В свое время я ее взял и украл. Жалею ли? Нет. Жалеет ли она? Тоже нет. Мы счастливы. Очень. И знаешь, она ревнует, почти постоянно и почти ко всем, считает, что она не идеал, в отличие от всех женщин-агентов с которыми я работаю, но она просто не может понять, что я чувствую себя дома, когда обнимаю ее. Я чувствую себя счастливым только рядом с ней. Я…
– Сделал свой выбор сам, – завершила уже я. – Как и она.
Гэс затравлено посмотрел на меня.
– Я не вернусь, – открестилась сразу. – И дело тут не только в Эрихе.
Усмехнувшись, Гэс подметил:
– Ты называешь его по имени.
Да, называю… и уже практически всегда только по имени. Но вернемся к сути вопроса:
– Я не знаю, что будет завтра. Я не в курсе, можно ли как-то разобраться со всей этой хренью, – подняла руку, указав на свой брачный браслет. – Но что я точно знаю, так это то, что я не вернусь на Гаэру. Я не буду подставлять свою планету, Гэс, ни при каких условиях. И, так, чисто к твоему сведенью, на Джангуа мы с Удавом, разобравшись в вопросе, приняли решение. Этим решением была смерть. Моя.
Гэс произнес лишь:
– Нет слов. А Удав знал, что Багор к тому моменту уже был на Джангуа? – и столько ярости, что все равно прорывалась у агента.
– Да, – прямо ответила я.
Откинувшись на спинку простого пластикового стула, Гэс сложил руки на груди и теперь просто молча смотрел на меня. Он все понял, и говорить было уже не о чем.
Впрочем, он все равно сказал:
– У Нира дочь, ее второе имя в честь тебя.
Где-то в груди потеплело, до слез, я с трудом сдержалась.
– Шайтан сказал, что спасением остатков подразделения сержанта Догерти мы обязаны тебе.
– Не мне, а Эриху, – внесла ясность.
– Но та рыбина сказала то, что могли знать лишь десантники, – реплика с незаданным вопросом.
– Я подсказала, – не стала скрывать.
Помолчав, Гэс мрачно спросил:
– Ты хотя бы близко осознаешь, какие возможности у Дагрэя? – и вот это было уже почти прямым приказом к убийству.
Но Гэс мне не шеф.
– Осознаю, – сказала уверенно, – но в отличие от тебя, я видела последствия этих возможностей. И, Гэс, он спас даже рыбу. Ту рыбину, которая вытащила десантников с глубин. Чуть сам не подох, но эту рыбу спас, вернув ей своеобразный долг чести. Так что не надо мне об Эрихе. Он не идеал, конечно, и вообще сволочь редкостная, но он такой одаренный не один ведь, вот это постарайтесь понять. Таких как он – семь домов на Тайреме, и хрен его ведает сколькие полукровки и незаконнорожденные состоят в войсках Танарга. И, к сожалению, моя смерть ничего не изменит для них, больно будет только Эриху, а остальные уже получили свое «усиление возможностей».
– Это… новая для нас информация, – нервно произнес Гэс. – И я так понимаю, рассмотреть уничтожение Тайрема идея… та еще.
– Их прикрывает Танарг. Ну, или они прикрывают Танарг, – учитывая все, что я знала об Эрихе, я уже не исключала и второй вариант.
– Даже так, – пробормотал Гэс.
К этому моменту вернулся Тамран. Офицер постоял, посмотрел на меня, на Гэса, и произнес:
– Мелани, тебе бы поесть и отдохнуть.
Не отвечая ему, молча посмотрела на Гэса.
– Знаешь, сюда было трудно пробраться, – нехотя признался мне Гэс.
– Тормозни остальных, – просьба в своем роде, но вообще совет хороший. – Смерть Эриха не даст Гаэре ровным счетом ничего. Как и моя. Речь идет о паранормальных способностях и особенностях Тайрема, так что… Тормозни всех, Гэс, я устала нервно оглядываться, и опасаться, что кого-то из моих сослуживцев, пытающихся меня спасти, сейчас убивают гаракхай.
– Я… пппонял, – с явным неодобрением принял он мое решение.
И тяжело поднялся.
Когда он уходил я не обернулась.
И лишь когда его шаги затихли в дали, тихо сказала Тамрану:
– Хочу в сапог.
– Куда? – не понял Тамран.
– ПВСПГ, – с трудом выговорила зубодробительную аббревиатуру.
***
В Парке Вечной Славы Павших Героев было людно. Строем бегали школьники в сине-бежевой форме, строем гуляли малыши в ярко-оранжевых мундирах, дружно и сосредоточенно сопели малыши из самых младших групп. Сейчас было время занятий – с трудом ползающим мелким надлежало проползти положенных двадцать шагов прежде, чем самостоятельно доползти до коляски и ожидающей индивидуальной воспитательницы. Детей на Танарге ценили, и ценили очень высоко. Тут был какой-то особый культ Матери и Женщины, соответственно дети считались главной ценностью Танарга. А еще тут существовало равноправие полов в такой степени, что даже я находила это несколько… необычным. Но у женщин на Танарге прав было больше, чем у мужчин. И местным парням надо было сильно постараться, чтобы танаргка согласилась стать его женой и родить от него ребенка. Ооочень сильно постараться.
Мимо пробежала группка студентов военно-технического университета, я уже научилась определять факультеты и университеты по формам студентов. Впереди бежали парни – в меру прокаченные, сосредоточенно слушающие лекции в наушниках, и всегда готовые помочь девушкам. Правда, стоит признать, что плевать девушки хотели на их желание помочь, потому что сами были хоть куда, и на парней поглядывали с плохо скрываемым презрением. Не удивительно – для того, чтобы жениться на танаргке следовало превосходить ее физические показатели на сто пятьдесят процентов, умственные – на сто. Задача практически нереальная. Но хочешь жену – изволь соответствовать. А жена – признак статуса. Пока не женишься, никакого тебе повышения по службе, и жить будешь в казарме, в охренительно хреновых условиях.
– Миледи Дагрэй, – поприветствовал меня пробегающий мимо преподаватель и руководитель данной группы.
– Рэг Сантос, – поприветствовала в свою очередь я.
– Сегодня почти без акцента, – похвалил тот, кто носил звание что-то вроде сержанта.
Я подождала, пока они пробегут, и перешла к откровенному саботажу на местности – мягко скользнув к малышне, сосредоточенно ползущей к коляскам, я коварно похитила ребенка. Одного. Малыша с темными волосами, серыми глазами, почти как у Эриха, и вообще он мне очень нравился.
– Миледи Дагрэй, доброе утро, – улыбнулась воспитательница.
– И вам, харриэт Бионе, – я такая вежливая тут стала.
И мне никто не мешал воровать бебика. Меня проверили, просканировали, взяли все на анализы в первый раз, после чего я была признана безопасной и допущена к детям «с целью пробуждения материнского инстинкта». Эриху официальную бумагу даже выдали, выражение его лица в тот момент было непередаваемым. А я как-то успокаивалась рядом с детьми, уходило пусть и на время, то напряжение, что достало меня без спаррингов. На тренировки подсаживаешься как на наркотики, и без выплеска агрессии в схватке я успокаивалась вот так. Кто-то заводит котиков, а я игралась с детьми. Не хочу думать об этом с точки зрения психологии.
– Привет, Бубу, – подхватывая малыша, поздоровалась я.
– Бу-бу, – он больше ничего не говорил пока, но мне был рад, как и я ему.
Потом мы шлялись по парку вокруг забега, в смысле заполза малышни, лапали деревья и кусты, я рассказывала мелкому про небо, птиц, цветы и вообще все что видела – мне методичку по общению выдали. Эриху бумаженцию разрешительную, а мне методичку с правилами общения, так что я знала, о чем можно было говорить, и про то, что мелкому нужно все трогать, чтобы полнее изучить предмет знала тоже.
И вдруг все изменилось.
Я не знаю, в какой момент, но я резко почувствовала опасность.
Быстро отнесла Бубу к воспитательнице, подала знак остальным сейчас же забирать детей, и харриэты лишь удивленно переглянулись, не понимая, как и когда я успела выучить жесты, которыми армейские общались между собой только в самых критических случаях. Но разбираться никто не стал – все подчинились и подчинились мгновенно – дети главная ценность, их надлежало беречь.
А затем из ветвей ближайшего дерева высунулась рука в черной перчатке, и мне обозначили жест:
«Что за нахер?»
Меня охраняли гаракхай? Серьезно? Капец, я в стане врага и мой враг меня же бережет. А еще капец, потому что я их вообще не заметила, и это вот было основательным шоком.
Но я все равно ответила:
«Опасность какая-то».
Рука среди ветвей слегка подзависла, видимо тоже была в ахере. Просто гаракхай на автомате спросил, я на автомате ответила. Как-то мы оба не ожидали, что так выйдет.
Точнее обе.
Потому что лицо явно озабоченное происходящим тоже высунулось из ветвей, и это было девушка.
На этом дело не кончилось – из другого дерева высунулся уже мужик, но тоже гаракхай, и жестами сообщил:
«Все чисто».
«Что-то не так», – стояла на своем я.
И тут в ПВСПГ стало тихо.
Как-то очень жутко, страшно и пугающе тихо.
Краем глаза отметила, как рухнул сидящий до того на скамейке Тамран. Затем, как сменив направление бега, марша и прогулочного марширования стали разбредаться с территории вокруг меня танаргцы. И разбредались они не то чтобы осознанно – они не видели, куда маршируют или идут. Парни из военно-технического университета врезались в деревья, не осознавали этого, вставали и бежали дальше… не избегая врезания в деревья. И это было… чудовищно. Я сильно порадовалась тому, что харриэты как дедсада так и школ, подчинившись тревожному знаку, успели увести детей. Очень порадовалась.
А потом поводов для радости не осталось.
Он был в белом, и он был тайремцем.
Высокий, почти такой же высокий как Эрих, темноволосый, волосы прямые, ровные, до плеч – не такие как у Эриха. Зато черты лица, проницательно-пронзительный взгляд, некая грациозная небрежность в походке и движениях, и удушающее чувство опасности – вот это прямо как у Эриха было.
Медленно, практически незаметно втянулись обратно в деревья гаракхай, стремительно пустел парк, улетали даже птицы, и ощущение такое появилось, что цветы и те закрываться начали.
А тайремец, на сто процентов архонт, продолжал прогулочным шагом идти ко мне, делая вид, что вообще ничего пугающего не происходит.
– Первый архонт. Несанкционированное нахождение на Танарге. Руководство поставлено в известность, – почему-то отчиталась мне гаракхай.
Именно мне, потому что сказала она все это на моем родном гаэрском.
– Не вмешивайтесь, – на их родном танаргском приказала я.
Если бы деревья могли показательно фыркнуть, они бы это сделали, а так я просто отследила, сколькие из ветвистых дернулись в попытке сдержать смех после моих слов. Четыре. Меня охраняло четверо гаракхай. В любых других условиях, я могла бы идти спокойно нюхать цветочки в стороночке, но в этой… Я видела, на что способен Эрих, а этот вольготно топающий ко мне чувак был старше, чем Эрих, так что…
– Не вмешивайтесь! – повторила, стараясь не шевелить губами вовсе. – У вас ни шанса.
И времени на разговоры не осталось.
Сначала поднялся ветер – он красиво облетел весь ПВСПГ, срывая мимоходом цветы на лету, а затем галантно осыпал меня всеми этими цветками и лепестками, которые так безжалостно отжал у деревьев. И меня окутало ароматом цветов. Сначала приятным, хоть и чрезмерным, но после становящимся все более и более сладким, до головокружения… и я догадывалась, что это не нормальный запах, чувак профессионально травил меня чем-то, чем-то явно тайремским, и я надеялась, что это не та снотворная хрень, потому что к ней у меня иммунитета не было.
А между тем мужик не сбавлял темпа.
Он приблизился ко мне столь плавно, словно это все было сном, или волшебной сказкой. Вокруг нас вихрем кружились лепестки цветов, его красивое лицо очень просило о ринопластике, глаза сияли неподдельной любовью ко мне…
И он это даже озвучил, протянув ладонь и ласкающим жестом коснувшись моей щеки:
– Ну, здравствуй, любимая.
Его длинные белые одежды развевались на ветру, лишь намеками обозначая, что фигурка у архонта что надо, волосы подчеркивали аристократический овал, глаза… В его глазах мог утонуть весь мир, и, судя по металлическому отблеску жестокости, уже утонул, причем явно не один.
– Я знал, что ты прекрасна, – произнес первый архонт, восхищенно глядя на меня, – но даже представить не мог, насколько ты красивая. Невероятно красивая. Моя Мелани. Моя мечта.
И его большой палец скользнул по коже, чуть надавив на нижнюю губу, чтобы…
Ну, в общем, тут и аналитиком быть не требовалось, чтобы понять, что архонт меня сейчас целовать будет. Но, чувак не учел одной маленькой детали – я из десанта.
– А знаешь, – доверительно подавшись к нему, прошептала, чувствуя головокружение от сладкого аромата не цветов, – у меня тоже есть мечта. Она у меня давно есть, но, так уж вышло, что с Эрихом исполнить ее не получилось.
И выглядела я при этом невиннее некуда.
– Милая, – первый архонт улыбнулся так, что у меня сердце дрогнуло, – я исполню ВСЕ твои мечты.
Ммм, держите меня семеро.
– Благодарствую! – с чувством прошептала я.
И нанесла один точный удар!
Дальше был сплошной кайф! Непередаваемый хруст костей, брызги алой крови на белоснежные одежды, изумленный рев первого архонта и абсолютное чувство удовлетворения от выполненного долга – я сломала этот гребанный нос. И пусть это был не нос Эриха, но почти такой же! И даже тоже с горбинкой.
– Мечта исполнена, спасибо чувак, – совершенно искренне поблагодарила я.
И рванула подол платья, потому что – это десант, детка, мы в курсе, что бывает после сломанного носа, так что мне предстояло сваливать, причем на максимальной скорости, а длинное платье для этих целей не лучший вариант.
В момент дорывания юбки, архонт пришел в себя, перестал пытаться собрать по косточкам свой разбитый в хлам и наливающийся в нехилую такую сливу нос, и использовал «Зов». От его приказа подойти, затряслись деревья, посыпались гаракхай и листья, и передумала сваливать я.
В смысле не то, чтобы это было осознанное передумывание, просто архонт был не в курсе, что у меня проблемы с психикой, а его паранормальные попытки общения, триггерят меня до состояния – уровень агрессии зашкаливает!
И крышу сорвало.
Разом, без предупреждения, без тормозов, без смысла.
И рванула я не к выходу, как когда-то на адмиральском крейсере Эриха, я развернулась к первому архонту, выпуская из рук недооторванный кусок своей юбки.
– Да, СТОЯТЬ! – повторил взбешенный, но все равно любящий меня белый архонт. – ТЫ МОЯ!
И это тоже было сказано с использованием вызывающего землетрясение голоса.
Дальше у мужика уже не было ни шанса.
***
Я сломала правую руку и потянула связки на левой, но вот с ногами был порядок полный, так что с архонтом в итоге был не порядок основательный.
Не знаю, в какой именно момент появился Эрих, но остановить меня смог только он. И то не сразу. Сначала сжал в захвате, потом оттащил от груды красных тряпок, в которых барахтался избитый мой чувак, потом прижал к дереву, а потом взял и поцеловал.
Так нежно, что у меня в голове что-то переключилось с режима «Всем хана полная» на режим «Отбой. Приказ расходиться». Расходиться никуда не хотелось, я стояла и смотрела на Эриха, нежно целующего мои губы, мои скулы, кончик моего носа и постепенно возвращались голоса, шум шелеста ветвей деревьев, какой-то отдаленный неприятный хруст, голос Тамрана, раздающего приказы. А еще с возвращением чувства окружающего мира, пришла и боль – руки болели, тело ломило, ребра хрустели с каждым вздохом, и я не хотела думать о том, насколько навредила самой себе.
– Да-а-а, – протянул Эрих, незаметно вкалывая мне капсулу с обезболивающим в предплечье. А я даже не почувствовала до тех пор, пока он иглу не извлек, – боюсь, после такого, к детям тебя больше никто не подпустит. Придется заводить своих.
Попыталась улыбнуться, но не вышло, боль оказалась слишком сильной.
А еще чудовищное, обрушившееся на меня понимание:
– Этот архонт пытался меня остановить, но боялся причинить вред, – констатировала я.
Потому что вспомнила, как рухнули гаракхай. Как отшвырнул первый архонт тех, кто попытался прорваться на территорию парка. И я… надеюсь, что они выжили, но вообще в этом не уверена. Точнее уверена в обратном. Черт, прогулялась называется.
Эрих унес меня с парка битвы, не дав увидеть, что там и чем закончилось. Он остановился лишь раз возле медика в синем мундире, и что-то сказал, затем уточнил дозировки. И взгляд при этом у Эриха был такой, что меня передернуло.
– Этот архонт выживет? – спросила, когда наш катер взлетел.
– Нет, – не глядя на меня, ответил он.
Я не стала спрашивать, почему так. Точно знала, что убила его не я, и окончательно добью тоже не я, а инъекция, так что… вроде как нет причин переживать. Да и переживала я не за этого архонта, если честно.
– Много местных… – я не смогла сказать «погибли», сказала, – пострадало?
– Два пограничных отряда, команда военного патрулирующего крейсера, девять гаракхай, – сухо отчитался Эрих.
– Твою мать! – потрясенно проговорила я.
– Моя мать захвачена, – на меня Дагрэй старательно не смотрел, когда глухо добавил: – Снова…
И я вспомнила их последний разговор, и то, сколько времени у него ушло на то, чтобы дойти до этого разговора, и…
– Из моих погибло шестьдесят человек, чуть более двухсот в медцентрах, и не все выживут. Поместье Орхидей в хлам.
Он говорил коротко и быстро, а я чувствовала его боль. В каждом из слов. Абсолютно в каждом.
– Они бы убили всех, – продолжил Эрих, – но поостереглись последствий. Предусмотрительно.
Моя левая рука была с порванными связками, но я все равно протянула ее и коснулась его ладони. Эрих с болью взглянул на меня, и отрицательно покачал головой, словно хотел сказать «Не нужно жалости».
Ну нет так нет.
– Слушай, хочешь, я их всех просто порву ко всем нестабильным навигаторам, а? – предложила совершенно искренне.
И Эрих улыбнулся. Это была такая горькая, едва заметная улыбка, но она все же была. И архонт, искоса взглянув на меня, меня же и процитировал:
– «Ссун, при всем моем уважении, я сама кого угодно грохну за этого адмирала».
– Ты… ты подслушивал! – возмутилась я.
– Мелани, на моем корабле прослушка и видеонаблюдение абсолютно везде, я учел прошлые ошибки, – ничуть не почувствовал себя виноватым Эрих. – И… спасибо.
И я улыбнулась.
Такое иногда бывает – вроде все катится к чертям, а ты все равно улыбаешься и, кажется, даже немного счастлив. Или даже очень счастлив. Я была счастлива.
Это осознание обрушилось, словно снежная лавина, погребая под тоннами понимания того, что рядом с Эрихом мне… хорошо. Просто хорошо. Обалденно даже. И мне больше не требовались психотропные препараты, и вообще препараты, чисто психически – я была в норме. Впервые за всю свою сознательную жизнь.
– Обожаю твою улыбку, – тихо признался Эрих.
Признание, от которого в груди разливается тепло, а боль вообще нахрен сваливает куда-то на границы сознания.
– А еще, – продолжил он подлетая к военному космопорту, мы, оказывается, перебазировались, – тебе явно лучше, несмотря на имевший место… инцидент.
Тут я улыбнулась уже широко и довольно – никогда не забуду треск сломанного носа первого архонта.
– Я подралась, Эрих, – объяснила свое состояние Дагрэю.
– Мм, – протянул он, помрачнев, – для тебя это так… необходимо?
– Сбрасывать внутреннее напряжение? Да, – я пожала плечами. – Эрих, знаешь, почему десант всегда десант? Мы подсаживаемся на адреналин. Мы фактически адреналиновые нарики.
Некоторое время, пока происходил влет под купол космодрома и сама посадка, Эрих молчал. Но едва мы приземлились уже в шлюз крейсера, он вырубил систему, повернулся и внимательно посмотрел на меня. Я думала, скажет что-то умное, а он произнес банальное:
– Объясни.
Что тут объяснять?
– Ну… – я пыталась подобрать слова. – Смотри, короче. Алкоголь и наркотики стимулируют высвобождение дофамина. И человек испытывает кайф, приход, удовольствие и тому подобное. Это стандартная зависимость от определенных веществ – психотропных, наркотических и содержащих алкоголь. Но есть другая херня – называется эндорфины. Это тоже своеобразный «приход», но первым этапом идет выброс адреналина, а его в свою очередь стимулирует стресс.
– Давай ближе к делу, – несколько раздраженно потребовал Эрих.
– Да куда уже ближе? – возмутилась я.
Потом посидела, подумала, и выдала максимально близкое к действительности:
– Эрих, я с пятнадцати лет в режиме постоянного стресса. И, это своеобразный кайф, понимаешь? Ну и у меня зависимость от адреналина, существенная такая зависимость от адреналина. Минус – мне периодически нужно снимать стресс. Плюс – адреналиновая зависимость не ведет к деградации личности, но обычно ведет к существенному сокращению жизни данной личности. Зато я сейчас в таком состоянии, когда мне хорошо, мозг шикарно работает, организм защищен от перегрузок, работоспособность на высшем уровне.
– Ага, только рука немного сломана, ну и так – по мелочи, – прошипел Эрих.
Что тут сказать?
– На курсах адаптации нас предупреждали о последствиях, – невозмутимо пожала плечами, – вариантов немного – или работа с ежедневным стрессом, причем реальным стрессом, или алкоголь и наркотики, или психотропные вещества и терапия, или секс, или спарринги…
– Стоп! – прервал меня Эрих. – Ты сказала «секс»?
Кивнула, и добавила:
– Я его пока еще не пробовала, но все остальное успела. Остальное не работает. Именно по этой причине я и свалила в разведку, там были самые стрессовые условия и в целом работка такая на грани выживания – самое то, что нужно.
И тут улыбнулся Эрих. Очень так плотоядно и в целом коварно.
– Что? – не поняла я.
– Ничего, – внаглую солгал он. – Но терапию начнем уже сегодня.
Тут он посмотрел на мою сломанную руку, вздохнул и проворчал:
– В смысле завтра… Тебя еще врачу показать нужно.
***
Заявившийся эскулап в синем мундире, прежде чем приступить к осмотру долго стоял и смотрел на меня.
– Новые психологические техники Танарга? – поинтересовалась, грызя яблоко.
Военный, явно в крайне высоком чине, подошел на шаг ближе, постоял еще, бурявя меня взглядом, потом прожигая меня взглядом, потом сверля взглядом, потом я дожевала яблоко. Отложила остатки фрукта, стараясь не задеть сломанную руку, которая, собака, болела адски. И вновь посмотрела на медика.
Медик смотрел на меня.
Я на медика.
Он на меня.
Я на него.
В каюте адмирала медленно накаливалась обстановка.
– Будем драться? – я херовато говорила на танаргском, но надеюсь, эту фразу произнесла верно.
Доктор промолчал.
– Сами самоубьетесь? – не люблю танаргских военных, да.
Хотя некоторых, к которым уже привыкла, вполне перевариваю. Черт, и тут я вспомнила сколько народу сегодня полегло в ПВСПГ и хорошее настроение свалило от меня со скоростью летящей в черную дыру кометы…
– Мне очень жаль, – опустив взгляд, тихо сказала медику.
– Не ваша вина, – вдруг снизошел до разговора лучший врач Танарга. – Не справились с задачей пограничные службы, наземные войска и приставленная к вам охрана. Виновные понесут наказание. Система безопасности будет усилена.
– И… – я тут прифигела слегка. – У вас куча народу полегла, а вы говорите о виновных? Они не виноваты, это же был первый архонт.
– Они – виновны, – жестко произнес медик. – Но все правила безопасности написаны кровью, сегодня к этим правилам добавились еще… пункты.
То есть… сегодня Танарг учел ошибки и стал сильнее? Так получается?
– Меня поразило, – вдруг произнес доктор, – то, как вы пытались спасти всех, кого возможно. То, что вы предупредили об опасности. То, что, несмотря на вашу принадлежность к спецвойскам Гаэры, (да, мы знаем и это), вы пытались спасти наших граждан.
И я… промолчала.
Можно было бы многое сказать, но, будем откровенны – я испугалась не только за гражданских, но и за военных, включая гаракхай, а они мне в целом прямые враги.
– Да, это позор, – поддержал мои моральные терзания медик.
– Вы меня лечить будете физически, или заодно психиатром заделаетесь? – враждебно поинтересовалась я.
Криво усмехнувшись, танаргский военный чин докторской принадлежности, сообщил, приступая к осмотру:
– Вам разрешено и далее посещать Парк Вечной Славы Павших Героев, а так же общаться с детьми. Но, если бы вы относились к нашим спецподразделениям, за подобную мягкотелость я бы вас расстрелял лично.
Когда доктор завершил осмотр и молча меня покинул – я тоже промолчала. Мы даже не попрощались.
На душе было муторно и гадко.
Этот танаргский костоправ был прав – я повела себя совсем не как спецагент, а как… баба. «Не будь бабой» – всегда говорил сержант Страйк. И мне казалось, что я этот постулат усвоила, а выходит, что нет. Только вот… Если бы все повторилось, я бы поступила так же. Мне хватало мужества это признать, хоть и тяжело было.
***
Когда пришел Эрих, я стояла возле иллюминатора, и смотрела, как в дальней части космопорта бригада спешно чинит два пограничных корабля. И одни занимались починкой, а другие выносом тел из этих кораблей…
– Что теперь будет? – тихо спросила, едва подошедший Эрих, молча обнял со спины.
– Ничего плохого, – заверил меня архонт. – Тайрем пошел на переговоры.
– Здорово, – равнодушно отозвалась я.
– Что-то случилось? – напряжено спросил Дагрэй.
«Ничего хорошего», – угнетенно подумала я.
И это вот было совершенной правдой, про ничего хорошего.
– Мелани, – теплые сильные ладони скользнули вниз по моим рукам, – у танаргцев несколько извращенные понятия о чести и долге военнослужащих.
И Эрих переплел наши пальцы. Такой простой жест – и такая странная реакция моего тела, откликнувшегося на легкие прикосновения. Старательно игнорируя пробуждающиеся ощущения, тихо ответила:
– Они сходны с моими, Эрих.
И это было правдой.
Архонт обнял меня за талию, нежно прижимая к себе, и произнес:
– Подобной морали место на поле боя в момент этого самого боя, и только. Лично я бы сильно удивился, если бы начала убивать всех кого только возможно в планетарном Парке Славы.
– Гражданские неприкосновенны, – выдала я еще одну мудрость от сержанта Страйка.
– Ммм, – протянул Эрих, – то есть исходя из твоей логики, тебе надлежало напасть на гаракхай? Мелани, и каковы бы были твои шансы на выживании в подобной схватке?
Ноль! Абсолютно и точно – я знала боевые навыки гаракхай, они бы меня на тряпочки порвали не напрягаясь.
– Считай, что ты проявила тактическую осторожность, делая вид, что мирно сосуществуешь с вражеским подразделением, – предложил архонт.
Наверное, только сейчас я поняла, что он не только адмирал, он еще и политик. И можно было бы постоять дальше молча, но обернувшись, я посмотрела в насмешливо-дымчато-синие глаза архонта, и мрачно призналась:
– Эрих, в момент нападения первого архонта я защищала гаракхай. Убийц, с настолько вывернутыми мозгами, что даже мне, десантнику, и не снилось. Это позор, Эрих. Реально позор. Кстати, гаракхай плевать на гражданских, они убивают всех и всегда без особого разбора. А я их сегодня защищала, хрен его ведает с чего бы. Кто я после этого, Эрих?
Устало улыбнувшись, Дагрэй мягко развернул меня к себе лицом, обнял одной рукой, нежно провел по щеке ладонью, и прошептал:
– Ты самая удивительная, самая добрая и самая милая девушка на свете.
Мне от этого легче не стало.
Пожав плечами, Эрих изменил тактику, и добавил:
– Это все я, Мэл. Мое паршивое на тебя влияние. Вспомни поцелуй на Франциске – между прочим, там и тогда ты тоже повела себя совсем не как десантник.
Я нахмурилась. Но сама теория мне понравилась.
– Когда придет этот танаргский док так ему и передам – что это все твое влияние. И тогда позор будет тебе, вот!
– Переживу, – усмехнулся Эрих.
И медленно наклонившись, прикоснулся к моим губам.
На мгновение я замерла, словно мне лет пятнадцать и я замерла у люка, боясь сделать прыжок с парашютом, первый в своей жизни. Но резкий порыв ветра, подхвативший меня на руки Эрих, и головокружительное ощущение свободного полета накрывает с головой.
Первый прыжок в моей жизни совершил сержант Страйк. Он подмигнул нам, новобранцам, легко подошел к люку, отсалютовал рукой на прощание и спрыгнул. Когда экраны отразили его, с улыбкой летящего навстречу своей смерти, мы все сидели потрясенные именно улыбкой – сержант ловил кайф по-полной, несся к земле, лишь незначительно управляя полетом, и эти секунды принадлежали ему, целиком и полностью. Сколько раз после, я пыталась поймать такой же кайф при высадке? Тысячи раз. И не выходило. У меня не получалось наслаждаться полетом, я уже в воздухе группировалась для приземления, я просчитывала, что буду делать едва ноги коснуться поверхности очередной планеты, я готовилась вырубить гравитационные установки, и не кайфовала ни разу.
Но вот сейчас, обнимая Эриха, я поняла, почему так любил десантирование сержант Страйк – он не думал о высадке. Он знал, что впереди не будет боя. Он не готовился к сражению. Все что у него оставалось – это краткие мгновения полета, и он наслаждался каждой секундой.
– Ты улыбаешься, – мягко укладывая меня на кровать, прошептал Эрих.
– Кайф ловлю, – прошептала в ответ.
– Кайф? – переспросил Дагрэй и его рука плавно двинулась от моей шеи вниз.
– Ага, – закрыв глаза и ярче ощущая его касания, так же шепотом подтвердила. – Прямо как сержант Страйк.
Рука Эриха замерла на моей правой груди.
– А поподробнее? – потребовал Эрих.
– Эрих, – я открыла глаза и посмотрела на него, и его нос мне уже, почему-то, начал нравиться, – ты или заткнись и продолжай, или мы прекращаем. Потому что когда думаешь, с кайфом уже все как-то печально становится, в смысле не остается места в голове для кайфа.
Дагрэй взглянул мне в глаза, и мрачно сказал:
– Ладно, нахрен Страйка. Но я надеюсь, он не касался тебя так, как сейчас я?
Приподнявшись, обозрела ладонь архонта на своей груди, посмотрела на Эриха и честно призналась:
– Касался, естественно.
Эрих стремительно помрачнел.
А я беззаботно продолжила:
– Когда учил, как снаряжение крепить. Только, Эрих, ты учти, что там тогда никакой груди не было.
– Это как? – не понял он.
– Молча, – просветила Дагрэя. – Мне было пятнадцать, я была на стероидах, время женских дней начнется через десять лет, время думать о мужских прикосновениях пришло вообще только сейчас. Началось и уже закончилось. Я есть хочу, спать, устала и мне бы… в парк.
Черт, лучше бы целовал молча!
И тут раздался звонок.
Обычно, рядом со мной Эрих большинство вызовов игнорировал, но сейчас встал с постели, прошел к столу и ответил. Прослушал сообщение, с тревогой глянул на меня, и вместе с переговорным устройством вовсе вышел из каюты.
Я осталась задумчиво лежать и дожидаться Дагрэя.
Дождалась.
Вернувшись, Эрих подошел к постели, постоял, поигрывая желваками на скулах, но изображать ярость прекратил, узрев мой скепсис по поводу его эмоционального перегруза, вздохнул и выдал:
– Мне нужно будет покинуть Танарг на некоторое время.
– О, мы улетаем, – обрадовалась я.
Напрасно радовалась.
– Мне, а не нам, – произнес Эрих.
И у меня екнуло сердце.
– Ты и Тамран остаетесь под защитой правительства Танарга.
– Серьезно? – мне лично на Танарге оставаться не хотелось совершенно.
– Серьезно, Мелани, – мрачно подтвердил Эрих. – Давай откровенно, любовь моя, на Гаэре тебя убьют свои же. Впрочем, зная тебя, ты покончишь с собой сама, если получишь такой приказ. На Тайрем я тебя взять не могу – ты моя сила, но ты же и моя слабость. Тебя отнимут, и сделают предметом общего пользования. А я не хочу подыхать, понимая, на что обрек тебя на… Так что… Танарг, Мэл. Риантана Харсейди помнишь?
– Угу. Такого хрен забудешь, – пробормотала я.
– Собирайся. Полетим к нему, – и Дагрэй улыбнулся с явно преувеличенным энтузиазмом.
***
Летели мы не одни – со мной вместе в поместье риантана Эрих отправлял пятьдесят членов своей команды, тех, что проверил досконально.
Наземным кораблем управлял сам, даже не глядя на навигатор, словно ориентировался по собственным ощущениям, хотя зная Эриха – так оно явно и было.
Я сидела рядом и тоже почти не смотрела на навигатор или даже в окно – я смотрела на Эриха. И мне не нравилась та мрачная решимость, что заострила черты его лица. И, пожалуй, впервые в жизни я не могла назвать охватившую меня тревогу исключительно способностью привитой в десанте – потому что это была какая-то другая интуиция, и волновало ее исключительно одно – выживет ли Эрих.
И в какой-то момент, не выдержав, я тихо спросила:
– Ты вернешься?
– Должен, – тихо ответил он.
Вот как.
– А если… нет? – о таком спрашивать вдруг стало очень трудно.
А Эрих не стал врать и честно ответил:
– Ты под защитой Харсейди. На Танагре ты будешь неприкосновенной персоной в любом случае. Что касается Гаэры… сама понимаешь, что нет. И ко всему прочему Танарг единственное государство, которому известны способности архонтов. Здесь тебя защитят, в любом другом месте – нет. Если покинешь Танарг – окажешься в собственности аристократии Тайрема.
После этого я смогла задать лишь один вопрос:
– Нахрена ты в меня влюбился?
Эрих посмотрел на меня так, что стало ясно – сам сожалеет об этом. Каждую минуту, каждую секунду сожалеет. Но затем Дагрэй перешел в наступление:
– Ты первая меня поцеловала.
– Вот давай не начинать! – психанула я.
Нервов хватило ненадолго, и я тихо спросила:
– Почему ты летишь сам?
Долгая пауза, а затем тихое признание:
– Потому что я в слепой зоне, Мэл. Меня они не увидят при всем своем желании. Так что у меня есть шанс.
Сглотнув, уточнила:
– И каковы твои шансы?
Долгое молчание и тихое:
– Два процента.
То есть два процента из ста? О, шикарненько. В такие миссии даже десант не отправляли!
– Твою мать, Эрих! – не сдержалась я.
– Не нужно про мою мать, – почти попросил он. А потом действительно попросил, добавив тихое: – Пожалуйста.
Ну и я так поняла, что с его матерью там вообще все совсем хреново.
– Она жива? – я не могла не спросить.
Эрих криво усмехнулся, и ответил вопросом на вопрос:
– Помнишь Блондю на Деране?
Меня передернуло.
– Она забудет. Ей в очередной раз прикажут забыть. А мне с этим как-то жить придется, – с горечью произнес Эрих. – И с осознанием того, что виноват в этом лишь я.
Помолчал и добавил:
– Не покидай Танарг, Мелани, это моя единственная просьба.
– Да пошел ты! – было моим единственным ответом.
– Нет, пешком туда не добраться, так что я полечу, – попытался отшутиться Эрих.
Но мне было не до шуток.
Сложив руки на груди, я мрачно смотрела на него – вновь закрывшегося за маской ироничной отстраненности, но… я помнила Блондю на Деране. В одном мне было легче – я видела, как этих уродов поедали заживо. И отпустило как-то, месть вообще штука хорошая, особенно если есть возможность отомстить на месте.
– Ты их уроешь? – спросила, чувствуя, что сама задыхаюсь от бешенства.
– Нет, – кратко ответил Эрих. – Они в своем праве. Преступник в данной ситуации – я.
И я только сейчас поняла, насколько ему реально хреново. Хреново до тошноты. Мне после слов костоправа так херово не было, как Дагрэю сейчас.
И может я, конечно, не права, но:
– За право быть собой нужно драться, Эрих.
Он искоса взглянул на меня и промолчал.
Я вот молчать не смогла.
– Не знаю, сколько их там было, но… не оставляй их в живых. Ты этого себе не простишь. Ты не такой. А за право быть собой нужно драться.
Некоторое время Эрих молча вел автомоб. Свои эмоции он не выдавал, но движения стали жестче, повороты штурвала резче, а лицо словно окаменело.
Но прошло время, минут десять, наверное, и Дагрэй тихо ответил:
– Если бы мне нечего было терять, я бы так и поступил. Но мне есть что терять, Мэл. У меня есть ты. Есть Тамран. Есть люди, которые зависят от меня. Если я пойду против системы, я подставлю не только себя.
Вот как…
– Однако, ты один раз уже выступил против системы, – напомнила я. – Тамран говорил, что это унесло почти десять тысяч жизней.
Криво усмехнувшись, Эрих ответил:
– Но Тамран не сказал, что треть этих жизней пришлась на преданных дому Дагрэй воинов. Мелани, если бы все было так просто, я бы не стал адмиралом Тайремского флота. Я бы покинул планету с концами и едва ли сожалел бы об этом. И да, не нужно говорить сейчас о том, что Тамран предупреждал.
А ведь предупреждал же!
Что ж, я заговорила о другом:
– Два процента, Эрих. Это мизер. Так что фактически можно сказать, что ты уже труп. Таким образом вопрос: Что будет со мной, когда ты сдохнешь?
Прости, малыш, но я из десанта – так что вопросы ставлю ребром.
Дагрэй понял, что я перешла к убойным аргументам, и промолчал. Это он зря, потому что я все так же молчать не собиралась.
– Тайрем необходим Танаргу, так что это лишь вопрос времени – когда меня выдадут архонтам. Думаю, быстро. Или даже – очень быстро. Ты не оставляешь меня в безопасности, Эрих, пойми это.
И Эрих ударил по тормозам.
Скрип, скрежет металла, и нас заносит, но не слишком, потому что Дагрэй и пилотировал, и водил наземный транспорт весьма неплохо. Так что никто не перевернулся на дороге. Просто позади нас стихли разговоры и вообще все охренели слега.
А Эрих взял и активировал перегородку, и та опустилась, отрезая нас двоих от всех остальных в транспорте.
После Дагрэй молчал. Нервно постукивая пальцами по приборной панели, и мрачно глядя вперед. Я молчала тоже, глядя на него, и собираясь выдать еще один убойный аргумент, если мужик не одумается.
Но, в общем и целом у меня были к нему вопросы. Дохрена вопросов. На какие-то он уже ответил, но скупо как-то, мне бы подробностей. Каких-то моментов мы просто избегали, стараясь вообще их не касаться. А на какие-то вопросы получить ответы было… страшно.
Я помнила панику Тамрана там, в медотсеке, когда Эрих укупил меня с Дерана, или выкупил, но по факту это было чем-то средним между украл и купил, так что – укупил самое верное слово. Но суть не в том, суть в словах Тамрана. И словах Эриха.
Он тогда правду сказал: «До Дерана я еще думал, что ты просто увлечение. Основательное, но увлечение. А вот теперь точно знаю – я влип, Мэл, в тебя, полностью. А потому, детка, у тебя проблемы».
И да – проблемы были у меня. Основательные такие. Масштабные. Проблемы, справиться с которыми самостоятельно я не смогу. Если я стала усилителем для всех архонтов, это мне половину населения Тайрема нужно вырезать и то не факт, что у этих архонтов не завалялась пара-тройка тысяч незаконнорожденных потомков. А пускать целую планету в расход это как-то… слишком. Тем более для меня. Так что прав был Эрих – это у меня проблемы. И если бы я знала, что все вот этим обернется, я бы на Деране обошлась бы как-то без мыслей об Эрихе, но увы, сделанного не воротишь.
– Слушай, – мне всего этого говорить не хотелось, однако и молчать было не вариантом, – мы с тобой увязли в этом оба. Меня не радует тот факт, что я усилила первого союзника прямого врага моей страны, но даже если я тебя лично придушу, а после жестоко самоубьюсь сама, толку с этого не будет. И толку не будет, если ты отправишься на Тайрем сам и героически подохнешь там, потому как… Мне в итоге все равно придется самоубиться, но это уже не сделает других архонтов слабее.
– Не сделает, – подтвердил Эрих.
В целом не зря Тамран тогда паниковал, вообще не зря. И так если подумать, Тамран вообще во всем прав был. Особенно он прав был, сказав мне: «Мелани, одно мне скажи – а что ты будешь делать, когда его убьют?».
И тут такое дело… я не хочу чертить эту памятную полосу. Не хочу и точка.
– У нас проблема, Эрих, – глядя в темноту перед собой, нехотя сообщила архонту.
– Серьезно? – несколько издевательски переспросил Дагрэй.
– Серьезно, – на издевку я не купилась. – Видишь ли, тут такое дело…
Помолчала, кусая губы, и не глядя на него, сообщила:
– Не только ты меня любишь. Я тоже влипла в тебя по уши.
И тишина наступила такая, что мне казалось теперь всему Танаргу слышно, как бешено бьется мое сердце.
Но один явно глухой однако обнаружился.
– Что? – едва слышно переспросил Эрих.
Начинается.
– Давай сделаем вид, что я этого не говорила, – предложила, сильно сожалея, что вообще подняла эту тему.
Надо было поискать другие аргументы.
И тут вдруг Эрих взял и сказал:
– Меня никто никогда не любил.
– Ну, – что тут сказать?! – Извини.
Он не извинил.Еще несколько долгих секунд длилось молчание и Эрих добавил:
– В принципе не зафиксировано ни одного случая наличия чувств у усилителя. Особенно, к архонту.
На курсах социальной адаптации нас учили с уважением относиться к чужим чувствам. Несомненно, мы, десантники, вообще миновавшие стадию социализации в подростковом возрасте, были несколько менее эмоциональными, чем гражданские, поэтому да, нас учили уважать чужие чувства. Но я как-то не была готова к тому, что я тут эмоциональное признание в любви делаю, а мне не верят.
– Слушай, я ведь и пристрелить могу! – психанула внезапно. – И прирезать! И, ты знаешь, еще способов двести твоего убийства запросто реализовать!
Но пропустив все мои слова куда-то мимо ушей, Дагрэй хрипло произнес:
– Я думал, ты благодарна за спасение десантников отряда этого треклятого сержанта Догерти и за Шайтана. Я… Мэл, ты все это серьезно сказала?
Промолчала, глядя в ночь, и сильно сожалея о том, что не промолчала ранее.
– Мелани? – его голос дрогнул.
– Чтоб тебя навигатором приложило! – разъяренно ответила я.
И у меня голос вот вообще не дрожал.
Я обдумывала его фразу: «В принципе не зафиксировано ни одного случая наличия чувств у усилителя. Особенно, к архонту».
– Что, вообще ни одного случая?
Эрих отрицательно покачал головой, пристально глядя на меня.
Затем едва слышно произнес:
– Усилитель эмоционально выгорает уже после первого контакта. Обычно контакт – это секс.
О, то потрясающее чувство, когда вдруг понимаешь, почему у тебя до сих пор не было секса.
– Но объективно говоря, – продолжил все тот же напряженный и почти невменяемый Эрих, – наш «контакт» произошел раньше, когда я переступил грани допустимого своих возможностей, а ты вернула меня к жизни. И с этого момента… – он посмотрел мне в глаза. – С этого момента, Мелани, я все жду, когда в твоих глазах появятся холод и отвращение. И я не знаю, как смогу это пережить…
– Вау! – только и сказала я.
Потому что мгновенно осознала потрясающую штуку – я из всего этого запросто могу выпутаться. Эмоциональное выгорание иногда крайне полезная штука, к примеру я перестану думать об Эрихе, что уже плюс, а еще перестану терзаться чувством, что предаю родину – это тоже плюс, а то после слов того медика, на душе до сих пор кошки скребут.
А потом я посмотрела на Эриха. Он молча ждал моей реакции, словно понимал что выдал мне сейчас козырный такой карт-бланш и в целом продемонстрировал свет в конце тоннеля для меня, но ему, похоже, это было светом скорее посмертия, чем выхода из нашего херового положения.
А я…
Меня на Гаэре определенно и точно ждал Кэл, ибо лечить мою больную голову придется теперь ооочень долго, еще ждали мои парни, перспектива работы в полиции до конца моих дней, потому как неблагонадежному агенту рассчитывать на большее было бы глупо и… вид звездного неба, от которого уже не ждешь ничего. А я так уже не хотела. За эти месяцы мне очень понравилось одно чувство – чувство, что я нужна. И даже если от влюбленности в Дагрэя получится избавиться, то как пережить вид холодных звезд?
– В общем, так, – я сложила руки на груди, и теперь смотрела исключительно в темноту, слабо освещаемую фарами нашего наземного транспорта, – Эрих, мне не хочется говорить об этом, но если уж совсем честно – рядом с тобой даже Танарг вполне себе милая планетка.
Молчание и вопрос:
– Переведешь для меня эту фразу с вашего десантного наречия на нормальную речь?
Искоса взглянув на него, перевела:
– Без тебя мне плохо. Точка.
Помолчав, добавила:
– Эрих, я из десанта.
– О, я в курсе, – почти ирония.
Наградила его холодным взглядом и продолжила таким тоном, чтобы он врубился, что сейчас лучше не перебивать.
– Я из десанта, но я уже на пенсии, соответственно свой долг Гаэре я отдала. Моя дальнейшая жизнь – мое личное дело. Однако… я с тобой при одном условии.
Молча посмотрел на меня, ожидая этого условия.
– Никаких конфронтаций с Гаэрой или ее союзниками, – выдвинула свое главное условие.
Эрих с шумом выдохнул, откинулся на водительское кресло и сложил руки на груди.
Затем медленно произнес:
– Ты осознаешь, что мой единственный союзник – Танарг? А Гаэра – основной противник Танарга?
Мне бы хотелось сказать что-то в духе «Да нахрен тебе сдался этот Танарг?!», но тут такое дело… планета не виновата, и дети, и воспитатели, и студенты, и парк, который я про себя называла САПОГ, и в целом…
– Эрих, но я не могу переступить через себя и стать врагом своей собственной страны! – выпалила разъяренно.
– Я понимаю, – явно вообще нихрена не понимая, произнес Эрих.
Глядя на него, я невольно вспомнила слова Тамрана «Ты всегда мало чтил воинский кодекс, так вот – а она чтит. Она десант – они фанатики кодекса».
– Твоя родная планета, значит для тебя куда меньше чем Гаэра для меня, – и это был факт. – Это у тебя Тайрем забрал родителей, лишил детства и все прочее, а для меня Гаэра – стала семьей, и она часть меня. Та часть, за которую я буду драться.
Судорожно выдохнув, Эрих глухо произнес:
– Хорошо, я понял. Любые операции связанные с Гаэрой я буду согласовывать с тобой. Так пойдет?
Ух ты, я продолжу служить родине!
– Ага, – согласилась торопливо.
– Десант он такой на всю голову… десант, – устало произнес Эрих.
Улыбнувшись, протянула руку, коснулась его ладони и сообщила:
– Есть один плюс, Эрих, с эмоциональным выгоранием у меня трудности. Видишь ли, у десантников нет эмоций. Закатил истерику? Вали в санчасть, а потом на полигон, проветриться кругов так сто. Устал? Упал, отжался и вперед по новой. Ну и учитывая, что я взрослела в такой обстановке, малыш, психотропной хренью лечили меня много и часто. Так что я просто попрошу парней поднять мое личное дело, там все данные от медиков, Кэл рассчитает дозировки и я буду в норме при любом раскладе.
Взгляд у Эриха сделался непередаваемым.
– Слушай, – теперь он мою ладонь сжал, – а есть вариант обойтись без всего этого?
– Есть, конечно, – беззаботно пожала плечами, – это я тебе прикинула наихудший вариант. Его вероятность процентов пятнадцать. И, заметь, у меня даже при худшем варианте все просчитано, а у тебя только два несчастных дохлых процента успеха твоего предприятия. Всего два, Эрих. Это идиотизм, серьезно.
Промолчал, мрачно глядя на меня.
Я же начала планировать операцию, исходя из традиций диверсионной деятельности.
– Вытаскивай сюда самого не накаченного солдата из своих, – поднимаясь с кресла и отпуская руку Эриха постановила я. – Мне выдашь Тамрана. Далее ты делаешь, как планировал – едешь к этому, чтоб его, Хасрэйди, оставляешь у него условную «меня»…
– Мэл, любой архонт подставу просечет мгновенно, – перебил меня Эрих.
– Ой, Дагрэй, не учи десантника жизни, хреновая это идея, сразу говорю. Что касается подставы – любой архонт да, просечет. Только ты не учитываешь, что у исполнителей их приказов способностей архонтов нет.
– Так, я понял, – медленно, и уже явно прикидывая ситуацию, произнес Эрих.
– Вот и действуй, – снимая с себя платье, поторопила его.
***
Через пять минут мы с Тамраном ошивались в лесу возле дороги. Я охреневая со здоровенных Танаргских светлячков, они размером с ладонь были, а Тамран охреневая с меня.
– Что? – не смогла я больше игнорировать его взгляда.
– Ты мужика накрасила минуты за полторы, – как-то даже обвинительно произнес Тамран.
– Так я спец по маскировке. Это еще долго, с собой я управляюсь секунд за тридцать, – ответила, отпуская очередного светлячищу.
Светлячок улетал нехотя, ярко осветив потрясенное лицо Тамрана напоследок.
Тамран дождался, пока жук свалит, и спросил:
– А зачем было посвящать Хасрэйди в ваш план?
Тут по земле поползло что-то интересное. Я мигом забралась на дерево, Тамран оккупировал ближайшее, а здоровенная анаконда поползла дальше, игноря нас.
– Начинаю понимать, почему большинство жителей Танарга предпочитают города, – задумчиво заключила я.
– Да, природа тут, скажем так, причудливая, – сообщил офицер.
– Хасрэйди в теме, потому что ему нужен Ирдэран Нельсвер, – объяснила я, не особо горя желанием спускаться с дерева.
– Нельсверу сообщат, что в поместье риантана не ты, – выдвинул свой аргумент Тамран.
– Да, – согласилась я, – но Нельсвер не идиот, он сопоставит два факта – условная я под защитой лучшего друга Дагрэя, а сам Эрих свалил с Танарга со спокойной совестью. Соответственно, он решит, что это просто уловка, и я реально нахожусь у Хасрэйди.
– Нехило,– медленно проговорил Тамран.
– Тактика и стратегия порой срабатывают круче особых способностей архонтов, – глубокомысленно заметила я.
И тут внизу еще что-то проползло.
У чего-то были светящиеся глаза в количестве штук так тридцати, толстое гибкое тело, и множество когтистых лапок. Это был тот великий момент, когда я решила с дерева вообще не слезать никогда. Но увы, тактика неслезания не сработала.
– Кого я вижу! – воскликнула жуткая тварюшка на танаргском.
– Кого? – нервно спросила я.
– Леди Дагрэй! – радостно возвестила тварюка.
И голос был мне знаком.
– Так, ты кто? – решила я сразу расставить все точки над и.
Тварюшка хмыкнула, потом послышался звук расстегиваемых застежек, и на меня с положения лежа взглянула девушка-гаракхай. Кстати, знакомая мне девушка.
– И что вы тут делаете? – поинтересовалась она.
– Висим! – иногда лучше говорить правду. – Руки прокачиваю, они у меня ослабели существенно, – а иногда к правде лучше добавлять неправду.
– Ааа, – протянула гаракхай. – А у нас полевая тренировка. Анаконду видели?
Мы с Тамраном синхронно кивнули.
– Куда уползла?
Мы синхронно указали направление.
– Вы бы с дерева слезли, – застегиваясь обратно в тварюшку, посоветовала гаракхай. – Это магнои, на них обычно ядовитые змеи гнездятся.
Тренировку по прокачке рук я прекратила мгновенно.
Тварюшка же, помахав нам на прощание глазом, поползла за анакондой.
Но я не выдержав, спросила:
– А что не так с анакондой?
– Да двух человек сожрала на ферме, – откликнулась гаракхай. – И быка. Наши прикинули, что у нее явно ускоренный метаболизм и измененное пищеварение, а значит с ее генотипом кто-то поработал. Ищем кто.
В итоге возвращения Эриха мы с Тамраном ждали у дороги.
Я нервничала, и сидела на камне. Тамран нервничал, и сидел на другом камне. Огромные светлячки больше не радовали.
Помимо змей тут имелись еще и пауки. Охренительные такие пауки, высотой мне по колено, а лапки сгибались у них где-то на уровне середины моего бедра, но самое крутое в них было не это.
– Чего сидим, кого ждем? – вопросил первый из жутиков.
– Мужика жду, свидание у меня, – и нервы сдают.
– Мм, – паук кивнул в сторону Тамрана, – а этот вам зачем?
– Свидетелем будет, – я поняла, что самым приятным местом на Танарге был именно тот парк, который САПОГ.
– Ясно, – отозвался паук.
И вся их шобла ушагала, рассеиваясь.
Судя по всему, кого-то искали. Интересно кого…
А потом прилетел Эрих.
Мы с Тамраном ринулись во флайт на такой скорости, что чуть дверцы не снесли, и сразу эти же дверцы взяли и закрыли очень тщательно.
– Что-то случилось? – переспросил Дагрэй.
– Вообще ничего! – нервы у меня сдавали. – Валим отсюда. И быстро!
У Тамрана нервы были покрепче и он сдержанно спросил:
– Риантан Хасрэйди не оповещал о каких-либо… странностях?
– Оповестил, – Эрих поднял флайт в воздух, не включая прожекторы. – Нельсвер здесь. Охрана поместья риантана усилена. Два проникновения удалось предотвратить.
Пристегиваясь, я осторожно спросила:
– Слушай, а танаргцы в целом на тебя как, не очень злы? Все же получить порцию таких неприятностей не самое… приятное.
– Нет, – Эрих взглянул на меня, затем на Тамрана, явно заметив, что у нас с нервами уже не порядок. – Это Танарг, любая внештатная ситуация для них способ улучшить навыки защиты.
Да, Танарг он такой Танарг.
– Здорово, что сваливаем, – решила я.
– Поддерживаю, – поддержал Тамран.
– Да что с вами? – не понял Эрих.
А мы не стали говорить. Вот взяли и не стали.
– Мне бы теперь спать без сновидений, – сказала я, жалея, что рядом нет Кэла.
– Мне бы тоже, – мрачно сказал Тамран.
– Сон в ближайшее время не предвидится, – обрадовал нас Эрих.
– О, вот и славненько! – порадовалась я.
– Лучшая новость за сегодня, – порадовался Тамран.
– Да что с вами? – занервничал Эрих.
А мы взяли и не сказали. Потому что стыдно признаться, что бывалый десантник Гаэры и заслуженный офицер Тайрема разом испугались анаконду, тварюшку, ядовитых змеюшек и разговаривающих пауков. Так что мы решили молчать.
Гордо молчать.
Очень гордо.
Операция «Тайрем»
Эрих не спал третьи сутки. Мы с Тамраном как это ни странно – спали. Прямо там, где вырубались, там и спали. Тамран в основном в тренажерке, мы оттуда почти не вылезали, я в основном в душе. У Эриха в итоге выработалось правило – каждые три часа делать обход душевых. Пару раз он находил меня сладко сопящей на полу в обнимку с мылом, но в остальных случаях я спала стоя или сидя. И да – без сновидений. На сновидения сил у меня не оставалось.
– Адмирал, я могу проверять сам, – сказал как-то Тамран.
Эрих ему ничего не сказал, но посмотрел так, что подобных предложений офицер больше не делал. Почему-то Эрих считал, что видеть меня без одежды имеет право только он. У нас с Тамраном на это был несколько иной взгляд – я к стандартным военным душевым была привычна, а Тамран считал, что стеснение и угроза жизни как-то не совместимы. В итоге от меня требовали петь, говорить, или что-то рассказывать пока я моюсь, но итог все равно был плачевен – я вырубалась даже с песней, Тамрану приходилось валить за Эрихом. Эрих медленно, но верно, зверел и требовал, чтобы я оставалась в нашей каюте, я настаивала на продолжении тренировок.
Такая типичная семейная жизнь с бытовухой.
А потом я свалилась в обморок.
Это было обидно, учитывая, что я шикарно потренировалась с Тамраном, умудрилась не вырубиться в душевой, поела, дошла до нашей с Эрихом каюты, и тронула за плечо сидящего над картой Тайрема Эриха. Просто дотронулась.
Кончиками пальцев до его обнаженного плеча, потому что Дагрэй был в майке без рукавов…
И рухнула.
Рухнула бы на пол, но Эрих среагировал мгновенно и подхватил. Последним, что я услышала было: «Черт, Мелани!».
Первым, что услышала начав приходить в себя, был голос того костоправа, который меня в прошлый раз до истерики, мать его, довел.
– Сколько вы не спите?
– Шестые сутки, – ответил Эрих. – Но я в норме.
– Вы осознаете, что это не нормально, архонт Дагрэй?
– Допустим.
– Ваше состояние каким-то невероятным для меня образом, отражается на леди Дагрэй. Начните уже отдавать себе в этом отчет!
На этом я не выдержала и сонно высказалась:
– Эрих, шли его лесом. Причем танаргским. И желательно ночным танаргским лесом. И…
И тут мне что-то вкололи и я вырубилась.
– Сильная девушка, но дальновиднее было бы использовать гаракхай, – придерживая меня, сказал врач.
Костоправ нарывался. Сильно нарывался. Нарвался уже даже, я бы сказала!
***
Когда я проснулась, Эрих спал рядом, но на нем был пижамный костюм и… перчатки. А в трех шагах от нашей постели сидел мрачный Тамран, и на его коленях лежала базука.
– Слушай, – я осторожно поднялась, – ты не запомнил случаем имя этого костоправа?
– Мм, должно быть на записях, Эрих контролирует всех входящих.
Я глянула на Эриха. Дагрэй спал явно самым принудительным образом – ему вкололи снотворное. Причем неловко так вкололи, на предплечье остался след проступившей крови.
– А ты чего здесь? – спросила у Тамрана, соскальзывая с постели.
И пожилой мужик, явно уже задолбавшийся от всех приключений последних месяцев, мрачно сообщил:
– У меня интуиция, Мэг. И ощущение, что на корабле кто-то есть. Кто-то помимо нас.
– Вот оно мое паршивое на тебя влияние, – заключила я.
И тут по громкой связи раздался приказ «Наведи прицел на архонта».
Я вздрогнула, а Тамран, даже не замечая того, что делает, навел оружие на спящего Эриха и произнес:
– Словно слышу кого-то. Голоса, шаги, шорохи…
– Приказ убить Эриха, – скептически взирая на дуло боевого орудия, добавила я.
– Что? – не понял Тамран.
– А что, по-твоему, ты в руках держишь? – осторожно прихватывая подушку, спросила я.
Тамран посмотрел на здоровенную херовину, которой не только Эриха, но и всю каюту можно было на несоставные части расхреначить, и растерянно произнес:
– Рацию…
– Ну-ну, – сказала я, и запустила в него подушку.
И вот чего у Эриха было не отнять, так это фетишизма – в его шкафу еще оставались чулки с Франциски, и они мне сейчас очень даже понадобились.
***
Архонт-манипулятор обнаружился в коридоре. До моего появления, он весь в голубых летящих одеждах победно направлялся к нам, но ему не повезло – у меня была базука. А у него долбанутость на всю голову.
– Мелани?! – воскликнул этот абсолютно неведомый мне чувак. – Почему ты голая?
Охреневшая я быстро оглядела себя же – спортивный лиф, шорты, носки и кроссы были на мне. То есть я лично была одета.
Но архонт-пришелец считал иначе.
– ОДЕНЬСЯ! – приказал он своим сотрясающим все и вся голосом.
Итог был предсказуем – у меня паническая атака, у него дыра в груди размером со всю эту грудь, после чего чувака снесло и уронило уже агонизирующим трупом.
Это я так подумала, и моей большой ошибкой было подойти ближе, посмотреть, что с придурком. Это вот я сглупила. Истекающий кровью сто процентов труп в измазанных кровякой голубых одеяниях, едва я подошла, совершил стремительный бросок правой верхней конечностью и вцепился в мою ногу.
В следующее мгновение меня оглушила боль!
А затем и охреневшая реальность – у чувака носатой наружности дыра в груди начала стремительно заделываться прямо на глазах восстанавливая сосуды, кости, органы. А у меня такое чувство было, что дыра растет в моей груди и именно из нее вытаскивают сейчас эти сосуды, кости и органы. Но у меня имелось преимущество – я из десанта, боль не расслабляла, боль мобилизировала и придавала сил.
Второй выстрел пришелся архонту в руку, отрывая его конечность от меня.
Третий в голову, не оставляя от этой головы вообще ничего.
Четвертый выстрел принадлежал Эриху, и я даже не сразу поняла, что именно произошло, лишь порыв ветра, отбросивший от меня почти незаметно подкравшегося чувака в зеленых одеяниях, продемонстрировал, что Дагрэй появился вовремя. Очень вовремя.
– Ко мне, быстро, – приказал он.
И к своему счастью использовал нормальный голос.
Но вот затем последовал вопрос:
– Почему ты голая?
– Нахрен иди! – психанула запоздало.
Эрих в данном направлении идти явно не хотел, запрокинул голову, подышал, успокаиваясь, и произнес:
– Каждый обнаженный участок твоей кожи – проводник. И он притягивает. Мэл, оденься, здесь еще двое.
И пошатнулся. Я внимательно посмотрела на его предплечье – там, на ткани пижамы, пятно крови расплывалось. От обычного укола ведь подобного быть не должно, не так ли? Хренов костоправ, мы с тобой еще перетрем пару вопросиков.
– Ладно, иду одеваться, – покорно согласилась я.
И направилась к Эриху, потому путь в каюту как бы позади него был.
– Не прикасайся ко мне! – хриплый приказ.
– Ладно, – согласилась я. – Все поняла, руками не трогать.
И проходя мимо, руками не тронула, но приподнявшись на носочки, стремительно поцеловала явно не ожидавшего подобной подставы Эриха. Он остолбенел, меня оглушило болью в руке, а после и жуткой горечью на губах. И эту горечь я знала, проходили в классах химической защиты. Эриха отравили! И это был танаргский яд, убойная хрень.
Эриху отстраняться от меня не пришлось – я сама рухнула на пол как подкошенная. В последний миг удержалась за его штаны, и упала не навзничь.
– Мелани! – Дагрэй явно подыхал от тревоги, но уже не от яда – пятно крови на предплечье больше не расползалось.
– Тебе ввели яд, – сплевывая кровь, уже свою, сказала я. – Мне нужно в санчасть. Срочно.
***
Пятнадцать ингредиентов, смешать, но не взбалтывать – взвесь должна остаться на дне капсулы. Вколоть дрожащими руками и сесть, отсчитывая секунды.
В голове шумело, тело содрогалось рвотными позывами, перед глазами была пелена.
Сорок семь секунд – полет нормальный, с губ перестала капать кровь – значит выживу.
Пятьдесят шесть секунд – рвотные позывы прекращаются.
Минута, двадцать девять – в глазах проясняется и я вижу Эриха, на колене стоящего передо мной и боящегося даже дотронуться, потому что его базука работает от разблокировки отпечатками пальцев, и перчаток на нем нет.
– Порядок, я в норме, – прохрипела, вытирая губы.
Он явно не верит. В темных глазах тревога, лицо бледное.
– Обычный танаргский яд, мы проходили его на курсах, противоядие уже действует. Я в порядке, Эрих.
Он застонал. Глухо, отчаянно, с болью, которую не смог скрыть.
– Да брось, от похмелья после «Секса в космосе» мне было хуже, – заверила его.
Слабая улыбка тронула бледные губы, Эрих кивнул, принимая мой ответ, и сказал:
– Я заблокирую санчасть. Не открывай никому.
Молча кивнула.
Когда Эрих уходил, я сидела, отчаянно делая вид, что все в порядке, и лишь когда закрыл дверь – рухнула на пол. Ничего не было в порядке! Абсолютно ничего!
Танарг нас предал. Не знаю, почему конкретно, но есть две основные вероятности – Тайрем предложил им больше или же… в том наземном транспорте были камеры. И они подслушали наш разговор. А значит теперь Эрих для них неблагонадежный союзник. Черт!
На корабле еще что-то громыхнуло… потом еще… потом весь корабль содрогнулся.
Что с Эрихом?
Я смогла встать с седьмой попытки. Доковыляла до медотсека, взломала панель защиты и вколола себе стимуляторы. Практически критическую дозу.
В этот момент взорвалось что-то еще… не успеваю.
Еще два препарата, это уже на грани, биение сердца зашкаливает, на коже проступает пот, в глазах рябит. Хреново, капитан Элис, очень хреново. Но сама дура принципиальная, нашла где переговоры устраивать!
Из медотсека я вышла, держась за стеночку.
По стеночке двинулась дальше, почти ничего не видя перед собой. Но рефлексы работали на уровне – в первого солдата я выстрелила не целясь, во второго уже прицеливаясь. Минус два. А идти нужно было туда, где этих солдат максимальная концентрация. И я точно знала, что не дойду…
Пальцы разжались с трудом, словно рука не хотела терять последний шанс на спасение, но иногда интуицию приходится засовывать куда подальше. Я бросила парализатор на пол. Следом гранаты. Нож. Скальпель.
Все, вот теперь практически голая, берите пока тепленькая, мальчики.
– Не прикасаться к ее коже! – чей-то властный приказ.
Стремительное движение, белые одеяния, в которых словно скрывается ветер. Нежные прикосновения и полный участия голос:
– Мелани, что же ты с собой делаешь?
Кто-то подал покрывало и меня закутали вмиг. Спеленали, словно маленькую. Подхватили на руки и куда-то понесли.
Обессилено расслабилась, почти впадая в состояние транса, в котором только сердце бьется все быстрее и быстрее, и быстрее.
Но в груди растет ощущение, что меня несут в верном направлении – Эрих там.
Ритмичный ход несущего меня архонта.
Затихающие при нашем появлении многочисленные голоса.
Стон, от которого мое сердце замирает, и приказ чувака в белом:
– Сними свой брачный браслет, недостойный.
Я открываю глаза.
От Эриха почти ничего не осталось – одна рука оторвана. На лице ожоги. Правая нога в хлам – два открытых перелома это уже полный трындец. В глазах что-то жуткое, но очень похожее на дикое сожаление.
– Сними браслет, я не хочу причинять боль моей любимой, – повторяет чувак в белом.
И опускается на колено, чтобы лежащий на изгвазданном кровью полу Эрих мог прикоснуться к браслету на моей безвольно повисшей руке.
Одно мгновение мы смотрим друг другу в глаза.
Одно очень краткое мгновение.
А затем я лишь губами произношу всего одно слово на гаэрском:
– Голос…
Промелькнувшее в его взгляде подозрение.
Явственно оформившееся негодование.
Побледневшее уже не от боли, а от тревоги лицо и разъяренное:
– Даже не думай!
И вот все понимаю, но я о другом просила. Вообще о другом.
И, возможно, все закончилось бы плохо, но тут держащий меня на руках архонт, голосом усиленным раз в сто по сравнению с тем, что я ранее слышала, приказал:
– Дагрэй, СНИМИ БРАСЛЕТ!
Я видела, как содрогнулся Эрих, сумев даже в таком состоянии преодолеть приказ, но на меня подействовало. И сработало как по-маслу!
Скачок адреналина, активация стимуляторов, стресс и выработка эндорфинов. Эриху не пришлось прикасаться ко мне – я схватила его за руку сама, передавая ему тот бешенный коктейль эмоций и ощущений, что испытывала. Легкое чувство опьянения, максимальное обезболивание, абсолютную эйфорию.
Но я даже представить не могла, насколько это ослабит меня, и когда на мой удар держащий меня архонт не отреагировал вообще никак, я лично сильно удивилась. А вот Эрих перешел к действиям.
Удар ногой, той которая не хрустела сращивающимися костями, и я падаю на руки к Эриху, а чувак в белых одеяниях отваливает куда-то за горизонт… Ну, в смысле тут горизонта не было, естественно, но отвалил он знатно, и в стену влетел так, что корабль дрогнул.
Да и в целом все дрогнули и охренели слегка, не дрогнул лишь Эрих.
Быстро развернув меня к себе, он задал лишь один вопрос:
– Ты что с собой сделала?
– Доза стимуляторов сильно превышающая допустимую. Поцелуешь и заберешь, или мне так неиспользованной подыхать?
– Я тебя сам придушу! – пообещал Дагрэй.– Лично!
И прижался к моим губам.
Я думала, что повышенное количество эндорфинов вызывает стресс? Я ошиблась – эйфорией меня накрыло именно сейчас. Безумно упоительное чувство легкости, ощущение, что напилась и все вокруг становится нереальным, легкая нотка боли, как деталь лишь усиливающая чувство кайфа, и запах, вкус, прикосновения Эриха, опьяняющие сильнее любых наркотиков.
А затем именно его спокойный голос:
– НА КОЛЕНИ!
И он поднялся в тот миг, когда все синхронно рухнули. Все кроме нас – меня, которую он держал на руках и Эриха, который встал, распрямив спину. И вот она странность – на его «голос» у меня больше никакой реакции в виде панической атаки не было. Только дурацкое желание обнять его сильнее и улыбаться как идиотка последняя.
– И что это были за стимуляторы? – очень тихо спросил Дагрэй.
В жизни не признаюсь, что дозировка была рассчитана на меня и я только что внаглую соврала архонту.
– Потом формулу скину, – честно повторно соврала я. И добавила то, что должна была добавить: – Я откажусь от гражданства Гаэры, и официально выйду из состава спецвойск.
Эрих замер, только его сердце забилось гораздо быстрее.
– Почему? – тихий вопрос.
Можно было бы соврать, но я сказала правду:
– Ты – важнее.
И вырубилась на этом.
***
Легкий привкус табачного дыма в воздухе, и низкий грудной голос, произнесший на танаргском:
– Не делай этого. Она с Гаэры, ты не знаешь этих женщин, в отличие от меня. Не заставляй ее идти на сделку с совестью.
– Рэндл, – устало произнес Эрих, – либо так, либо рано или поздно, ее отнимут, и Мэл это поняла раньше меня.
– Десант, да… они сообразительные. И приспосабливаются практически к любой обстановке, это факт. Но есть еще один факт, Эрих, она с Гаэры. Официальный отказ от гражданства, станет для нее ударом. Как донести это до тебя?
А никак. В официальные заявления может поверить только Танарг, бумажки имеют значение для них, а я спецагент разведки им и останусь вне Гаэры. Вот на Гаэре было бы тяжко, мой карьерный рост закончился бы в местной полиции, и это в лучшем случае. В максимально наилучшем случае. Но в данной ситуации я могу полноценно вернуться к работе, оставаясь агентом под прикрытием.
– Эрих, все хорошо, – прошептала я, не в силах открыть глаза.
Слабость все еще была адская.
Я знала, что мы сейчас в поместье риантана Харсейди. Чувствовала запах цветущих садов, который доносился сюда, на террасу, и наслаждалась ветром, играющим с прядями моих волос. Ну и так, в целом – я тихо балдела, сидя у Эриха на коленях и то засыпая, то снова просыпаясь.
– Миледи Дагрэй, – произнес риантан, – вы осознаете, что вам придется заключить брак здесь, на Танарге, принеся перед этим присягу моему правительству?
Забавно, но в десанте присяги нет. По закону пятнадцатилетние подростки еще не полноправные граждане, а восьмилетние дети прошедшие отбор в военную школу так вообще в полной несознанке по причине юного возраста. Но присягу мы все равно приносим, если того требуют обстоятельства. Я лично приносила ее раз так шесть. Один раз в пиратском военном лагере, перед тем как устроить побоище в этом самом лагере, мне просто время требовалось протянуть по максимуму. Пару раз во время работы в разведке, когда целью было внедрение в провоенные организации. Ну и так, по мелочи, к примеру, когда требовалось счет открыть в банке, а банк принадлежал Астероидному братству. Так что….
– Свой долг Гаэре я уже отдала и отныне буду жить для себя! – пафосное заявление, но на Танарге пафос едят без хлеба и специй.
«Лгунишка», – вывел Эрих пальцами на моей спине.
Однажды точно нарвется на ринопластику.
А сейчас я лишь тихо спросила:
– Кто такой риантан Эдога? – и ощутила, как напрягся Эрих.
Да, я такая, я все помню, и ту встречу в сапоге с наглой гаракхайкой я не забыла.
– Семь дней назад он был приговорен к расстрелу. Приговор привели в исполнение немедленно, – сообщил риантан Харсейди.
Я с трудом, медленно открыла глаза и посмотрела на Эриха.
– Сколько дней я с….спала? – нервно спросила.
– Девять, – тихо ответил Дагрэй.
Мне хотелось выругаться, но во всем лучше искать что-то хорошее.
– Не месяц, уже плюс, – нашла я то самое хорошее.
И улыбнулась Эриху.
Он улыбнулся мне в ответ.
Запах цветов вокруг стал сильнее, и еще сильнее, и еще…
Риантан Харсейди поднялся, склонил голову и произнес:
– Тактично оставлю вас наедине. Миледи Дагрэй искренне рад, что вам стало лучше. Эрих.
И танаргский чуть круче по чину, чем генерал на Гаэре, покинул террасу.
Проследив за уходом этого военного, я едва слышно спросила у Эриха:
– Почему мы здесь?
Пауза, и едва слышное:
– Потому что я доверяю Рэнделу.
Вот оно как.
– Мы останемся здесь еще на несколько дней, – продолжил Эрих. – Все вопросы решим… позже.
Ааа, малыш ты мой любимый, сообразил, наконец, что доверять здесь никому и никогда нельзя.
– Я бы прогулялась, – протянула мечтательно.
И услышала резкое:
– Нет!
В следующий миг Эрих сам был потрясен своей столь яростной реакцией, но только на миг. Стремительно наклонившись к моим губам, он нежно прикоснулся к ним и произнес:
– Мэл, ты пока не можешь ходить. Прости. Мне жаль. Мне очень жаль. Мне безумно жаль всего, что случилось, и того, что случилось с тобой, жаль особенно. Прости. Я не знал. Когда искал тебя, когда хотел получить, когда за азартом погони, не обратил внимания на собственные чувства.. Я не мог даже представить, что ты станешь для меня важнее моей жизни, важнее моего мира, важнее всего для меня. Мелани, я…
Я посмотрела на его лицо, бледное, почти обескровленное, на седину, редкими серебряными блесками пробившуюся на висках, на морщинки, залегшие на переносице, на тени, залегшие под глазами. Эрих был на грани.
А мне категорически требовалась передышка.
А значит с Танарга пора бежать.
– Сопли-слюни вытер, не баба, – мрачно прервала я исповедь Эриха.
И он замер на полуслове, потрясенно глядя на меня.
А его темно-серых глазах расползалось недоумение с недоверием вместе.
А я, потянувшись ослабевшим и каким-то истончившимся телом, грубо добавила:
– Замуж в мундире я выходить не стану, учти. Мне нужно платье. И туфли. И…
– Хорошо, – произнес Дагрэй, определенно раненный моими словами и моей грубостью в самое сердце, но… я видела, как с ним мать разговаривала, так что ему не впервой – переживет.
– Еще украшения, в танаргских не хочу.
Взгляд архонта становится напряженным. Но я не от него собиралась скрывать свой побег.
– И чулки. Классные такие. Прочные.
Если бы он мог что-то сказать, он бы сказал… но произошедшее нападение определенно заставило его пересмотреть границы своего доверия. Не удивлюсь, если теперь в круге его доверия осталась вообще только одна я.
– Организуешь полет на Химеру? – спросила игриво.
– Почему именно Туманность Химеры? – своего напряжения он скрыть не мог.
– Ооо, – мечтательно протянула я, – там есть охрененный дизайнер свадебных платьев. Всегда мечтала примерить хоть один из его шедевров.
Эрих улыбнулся и произнес:
– Я куплю тебе их все.
Это вряд ли, чувак давно умер, я лично его пристрелила, если уж честно, но:
– Спасибо, любимый.
***
Вылетели спустя два дня. К этому времени я смогла более-менее ходить, но первую встречу с зеркалом забыть оказалось… стремно. В зеркале передо мной отразилась девчонка лет пятнадцати. Тощая. Такая по-девичьи тощая, когда вроде и анорексия здравствуй, а вроде как все в норме, просто организм стремительно растет. Короче, я была ничего так, только очень тощая, и совсем юная. В общем Эрих не врал, говоря что усилители не стареют. Здравствуй вечная молодость, чтоб тебя.
Вылетала с Танарга я в платье, потому что ни один мундир на меня не сел.
Риантан Харсейди, который летел с нами, и я сильно подозреваю, что не по собственному желанию, странно на меня поглядывал, но в итоге поделился с Эрихом предположением, что у меня гормоны скачут, как у подростка, поэтому я такая нервная и на месте сидеть не могу.
Но это были не нервы – стимуляторы.
Сама коктейль делала, так что весь спектр побочных эффектов пришлось испытывать тоже самой, но мне нужно было прийти в норму максимально быстро, так что выбора особо не было.
А Эрих нервничал.
Заметно и существенно.
Я в целом не знаю, в какой момент между нами начало формироваться это чувство, приведшее к подобным последствиям, но хреновее всего от происходящего было именно Эриху. Снотворные он больше не принимал, спал с оружием, даже в спальне в особняке риантана Харсейди стояла сотня датчиков движения и сигнальных систем. И я понимала почему – при нападении на наш корабль Эрих проиграл. И если бы не мое вмешательство, меня бы там все славно поимели. Зная Эриха, я даже не сомневалась в том, что он оклемается, вытащит меня и отомстит им всем по полной программе, но… Видеть свою женщину пущенной по кругу то еще удовольствие. И для парня, выросшего в условиях, где такой же участи подвергали его мать, это было… убийственно.
И мне бы поговорить с ним. Просто поговорить и обсудить ту ситуацию, но… не при танаргцах. Они, конечно, милые ребята, как оказалось, и в целом – неплохая планетка, если уж честно, но в правительстве у них мрази последние. А этого костоправа я таки найду. Тварь, он у меня получит парочку «инъекций», да таких, после которых мучительно дохнут лет десять. Нужно будет связаться с Удавом, он толк в таких вещах знает.
И тут Эрих посмотрел на меня. Я на него.
Вопрос и тревога в его взгляде.
Решимость и уверенность в моем.
Мне хотелось бы протянуть руку, коснуться его ладони, и сказать, что все будет хорошо. Но не при Харсейди. Да и прикасаться к своему телу Эрих мне теперь не позволял – боялся за меня. Зря, милый, это же я – так что они пусть боятся.
Туманность Химеры
Я обожала это место! Просто вот любила всей душой, сердцем и кошельком. Кошельком особенно – здесь идентификация шла сходу именно по кошельку, правда знали об этом лишь избранные. Держала это местечко по большей части группировка Исинхая, так что внешне все было максимально прилично – идеально чистый супер современный космопорт, для Танарга так вообще отдельный, как впрочем и для Гаэры, и потому я не боялась встретить своих раньше времени.
Но вот кого я не ожидала встретить вовсе, так это свой ночной кошмар – Кейсиди Моррис.
Начиналось все вполне нормально. Мы с охраной и в сопровождении Харсейди спустились с корабля, прошли паспортный контроль, причем по документам я оказалась урожденной танаргкой, что меня слегка… скажем так удивило. После мы двинулись к выходу из космопорта в один из самых огромных во вселенной торговый центр, тот вообще на пятидесяти уровнях располагался. Вышли себе, вклинились в толпу и толпа опасливо разошлась, формируя вокруг нас стремительно пустеющие пространства, потому как… в охране у риантана Харсейди были и гаракхай, а их черную форму знали везде, и тут вдруг…
Сначала словно шепоток прошелся по торопливо убирающейся с нашего пути толпе. Потом такой словно ветерок. А потом Харсейди тормознул и сделал то, чего вообще никогда не делал – обронил сигару изо рта. Да и охрана его охренела тоже, так что…
Я могла даже не поворачиваться, чтобы понять, кто к нам идет.
И я не обернулась, нет, хотя следовало бы, я в этот момент почему-то смотрела на Эриха. Сама не знаю зачем, но… когда Дагрэй взглянул на идущую к нам девушку, мое сердце вообще замерло. Просто я знаю Кей, она офигенная. Я никого офигеннее нее никогда не видела. У нее красота фантастическая, и дело не во внешности – она как-то красива вся. Взгляд, поворот головы, движения – в ней чувствовалась эта красота. Просто как-то чувствовалась. И реагировали на нее все и всегда соответственно – с открытым ртом.
Я сама так отреагировала, когда впервые увидела Кей, но вот сейчас… вдруг поняла, что я сдохну от боли, если на нее так же посмотрит Эрих. А Дагрэй как и все взглянул в сторону приближающейся нереально красивой девушки, только равнодушно как-то взглянул, после чего смотрел уже только на меня, явно не понимая причин моей тревоги. А я это…
– Красивая девушка, – сказала я.
– Фантастическая!!! – подтвердил кто-то из охраны.
– Хорошенькая. Напоминает мне одну нереально восхитительную… – с затаенной болью произнес риантан Харсейди.
– Ты в порядке? – тихо спросил Эрих, даже не взглянув более на Кей.
И я поняла что да – я в порядке. Целиком и полностью, не смотря ни на что.
Улыбнулась архонту, сжала его ладонь, затянутую в перчатку, потому что… ну не прикасался он больше ко мне просто без защиты, и повернулась к Кей, затянутой в униформу продавца – белая рубашка, узкая юбка, официальные туфельки, низкий поклон, как было принято в Туманности. В этой части туманности.
– Миледи Ассиан, добро пожаловать в Туманность Химеры. Для вас, как для представительницы сильнейшей цивилизации нашей вселенной, предоставляется личный сотрудник. Меня зовут Мирсин, я буду вашим гидом и помощником. Вам требуются мои рекомендации?
– Да, – с нескрываемым сожалением отпуская ладонь Эриха, сказала я. – Все рекомендации и сертификаты предоставьте риантану Харсейди.
– Как вам будет угодно, – безэмоционально сказала Кей, и протянула синхронизирующийся сейр ближайшему охраннику.
Тот, тихо балдея от красоты Кей, не глядя сунул документы Харсейди.
Риантан же, оправдывая профессионализм своей планеты, мгновенно принялся изучать предоставленное.
Минут десять изучал, после чего произнес:
– Хорошо. Предупреждаю вас лично, гарити Мирсин, мне известно кто вы, откуда и где живет ваша семья.
Кей вздрогнула, «потрясенная» инфой.
– Миледи Ассиан должна оставаться в поле моего зрения, – продолжил риантан.
Еще один поклон Кей и тихое возражение:
– Везде, кроме примерочных. Мы ценим приватность наших клиентов.
– Хорошо, – был вынужден принять это Харсейди.
И мы с Кей сдержанно и неторопливо покинули собрание.
Перед входом в торговый центр я оглянулась – Эрих все так же продолжал смотреть на меня и только на меня. И это было… дьявольски приятно. Настолько, что я внутренне парила от счастья, и не испортил это дело даже мрачный Удав, обнаружившийся за абсолютно прозрачной дверью торгового центра.
– Надо же, меня ждали, – вообще не обрадовалась я¸ присутствию Удава.
– Слушай, ты… малышка, – Удав смерил меня взглядом с головы до ног и обратно, – ты меня за идиота держишь? Кстати, как тебе Кей в роли принимающей стороны?
Я посмотрела на Кей.
И вот девчонка она была нормальная, даже прикольная, но еще немного наивная, потому что вообще не поняла, почему именно ее отправили меня встречать. Да, она девушка, да она не из спецслужб и потому танаргцы ее не просчитали и не заподозрили вообще ничего, но Удав! Удав был в курсе, что я комплексую на фоне Кейсиди. Он это прекрасно знал. И он…
– Тварь ты, Удав! – не сдержалась я. – Сволочная, мстительная, гадская тварь!
Удав осознал, что его план был раскрыт, нагло усмехнулся, и приказал:
– Кей, организуй прикрытие.
Сотрудница Исинхая молча кивнула, и мягко убрала меня с пути… меня же. Потому что из дверей выходила практически точная моя копия – Алкеста.
– Здоров, Мэг, – поприветствовала она меня, на ходу доделывая макияж.
И все – рядом с Кей теперь была практически я.
И эта я, тощая такая, что смотреть стремно, ушагала вместе с Кей шататься по торговому центру, а мне пришлось шагать за Удавом, что в мои планы вообще, нахрен, не входило.
Холл центра мы миновали по скрытой галерее, потом на лифте спустились вовсе не на ста пятидесятый этаж, который считался нижним, а на минус сороковой, которого вообще на панели лифта не было.
Едва остановились, Удав галантно пропустил меня вперед, в кромешную тьму, но стоило мне выйти, как меня тут же сграбастали в крепкие объятия. Одни, вторые, третьи, четвертые, пятые!
– Ребят! – я чуть не прослезилась от встречи.
Все же два года вместе, я соскучилась безумно.
– Свет включать точно нельзя? – спросил Боров.
– Нет, – сказал Удав.
Ну, прости, мужик, но ты реально достал.
– Включайте, Эрих в курсе, – огорошила всех я.
И освещение вспыхнуло тут же. И я еще раз обняла всех своих – Борова, Стэма, Нира, Эвина, от объятий Шороха ребра захрустели. Но это оказались не все сюрпризы.
– Мне обниматься можно? – спросил Кэл, поднимаясь с кресла.
На втором кресле рядом с ним была тонна медоборудования, капельницы, система жизнеобеспечения и даже портативный гелликс. Кэл подготовился по-максимуму.
– Можно! – разрешила я.
Кот обнял, попутно чисто рефлекторно проверяя мои кости на целостность, медики они таки е медики.
– А мне можно? – вдруг спросил Удав.
– Нахрен иди! – «ласково» посоветовала ему.
– Значит и мне не дадут, – вздохнул чувак за мониторами, разворачиваясь ко мне.
И вот сколько раз смотрю, но каждый раз озноб берет – Слепой таки жуткий чувак, и глаза у него жуткие.
– Слушай, мы как бы не настолько близки, – заметила я.
– Согласен, – поддержал Кэл, и потащил меня к креслу, в котором сидел до этого сам.
Проверкой моего состояния он занялся тут же, и пока крепил датчики, и брал кровь на анализ, быстро спросил:
– Ты в курсе, что у тебя со здоровьем непорядок? Я сильно подозреваю проблемы с генным кодом. И я тебя подключаю к капельнице, идет?
– Валяй, – согласилась я, отдавая вены на растерзание.
И радостно оглядела всех своих. Моя команда! Мои спецы! Самые лучшие парни во вселенной!
– Шайтан женился, – нервно поглядывая на пищащий датчик, сообщил Кэл. – Откуда ты узнала, что у него девушка на Джангуа?
– Я не знала, – радостно улыбаясь своим парням, честно ответила ему. – Эрих считал сны Шайтана.
И настроение у всех начало стремительно падать.
– То есть даже сны, – мрачно произнес Удав.
А затем направившись к Слепому, произнес, не глядя на меня:
– Мегер, я тебе сейчас кое-что покажу. Дашь комментарии.
И он прошел к мониторам, вбил код, подключил два монитора из имеющихся тридцати с видеонаблюдением, и повернулся ко мне. В этот самый миг Боров всучил мне тарелку с овощами, Шорох подправил кресло так, что оно стало полулежательным, Кэл, тихо матерясь, вводил в мою капельницу еще херову тучу препаратов…
А я, с неимоверным аппетитом жуя, смотрела… кино. Херовое это было кино. Что-то среднее между ужастиком и трындец каким ужастиком. Судя по обзору съемки снимал Удав сам, он просто высокий, и то что он снял, было… В общем, мирное аристократическое поместье из которого сначала радостно выбегают, а потом не совсем радостно перерезают себе глотки охранники, а охраны там было полно. А еще там везде цвели орхидеи…
– Поместье Эриха, – мгновенно определила я.
– Да, – подтвердил Удав, – я полагал, что ты можешь быть там, так что… Но ты не отвлекайся, смотри дальше.
Дальше было совсем не весело – народ в поместье явственно подхватил игру в «Самоубейся немедленно» и вполне успешно ее реализовывал. Самоубивались все, даже животные. И женщины. И… не хочу об этом.
А потом из главного дома вышла хрупкая женщина.
Она остановилась, пошатываясь, на ступенях и произнесла на тайремском:
– Хватит. Остановите это. Я вышла. Я сделаю все, что вы скажете.
Черт!
– Мать Эриха, – я потеряла аппетит от слова вообще, и вернула тарелку Борову.
Удав никак не прокомментировал мои слова, лишь холодно приказал:
– Смотри дальше.
И я просмотрела. Пронаблюдала за тем, как появляется чувак в белом, уже дохлый, кстати, и перед смертью я ему славно нос подправила, как поднимается к женщине, у нее волосы, кстати, были красивые, рыжевато-золотые такие, на ветру смотрелись красиво. Но чуваку было плевать на волосы, да и на мать Эриха плевать тоже. Он поднялся к ней, схватил за шею и присосался к ее губам, как… кровосос какой-то.
– Не здесь…пожалуйста… – донесся слабый голос предпоследнего усилителя на Тайреме.
Но чуваку было плевать. И ужастик превратился в весьма посредственное порно, на весьма короткий срок.
– Да, в постели он так себе, – выдал Удав.
– Да пошел ты вместе со своими комментариями! – не сдержалась я.
– Все еще не можешь простить мне Кей? – усмехнулся агент. А затем мрачно признался: – Мегер, я скажу тебе одну хрень – я пытался вмешаться, но у меня ничего не вышло.
На мониторе чувак в белом поднялся, и он был не один – его место занял чувак в зеленых одеждах… а он там тоже был не последним.
– Черт! – я отвернулась.
И тут же раздался голос Слепого:
– Мегер, твой мужик явно нервничает.
И вывел на экран бледного Эриха, и руку, которую тот сжал в кулак до побеления – без меня перчатки архонт снял. Что ж, я постаралась успокоиться. Просто успокоиться, потому что ладно я, а Эриху и без моих нервов херово.
– Короче так, вырубай это, – потребовала я у Удава.
И наступила тяжелая мрачная тишина.
– Рожи уродов выведи мне на экран, – тихо попросила.
Спецагент молча выполнил просьбу, а я заставила себя смотреть в лицо реальности.
И реальность была такова:
– Этому в белом я расквасила нос, было приятно. Что касается твоего, Удав, «я пытался вмешаться, но у меня ничего не вышло», расслабься – гаракхай и те ничего не смогли сделать.
Мои мужики переглянулись молча и напряженно. Да, гаракхай это сила. Сила, с которой не спорят, потому что гаракхай это гаракхай. Особенно первого поколения. Там вообще валить сходу надо и то не спасет.
– Дальше погнали, – я вгляделась в рожи на экранах, – второго в белом убил Эрих. Этого в синем я. В зеленом – Эрих. И еще какого-то в зеленом тоже Эрих. Про остальных не знаю.
И на этом я взяла и потребовала свою тарелку с едой обратно, потому что все понимаю, но мне нужно есть.
– Удав, – с хрустом жуя огурец, начала я, – ситуация хреновая, более чем. Но у нас есть неоспоримый козырь.
– И какой же? – скептически поинтересовался Удав, явно все еще находясь под впечатлением о том, что архонты могут запросто убрать даже гаракхай.
– Я! – сообщила об очевидном. – Эвин, свяжись с шефом, я перехожу на работу под прикрытием. Нир, организация сети связных на тебе. Стэм, в кратчайшие сроки мне нужны линзы передатчики класса «T».
– Это незаконно, – напомнил об очевидном мой взломщик.
– Да я в курсе, поэтому и поручаю это тебе. На Танарг передать что-либо мне будет сложно, так что или сейчас, или по прибытию на Тайрем.
Стэм прикинул вероятности, сглотнул и сказал:
– Я быстро.
Я кивнула, протыкая вилкой помидор.
– Еще новости есть? – спросила у присутствующих.
Все молчали. Да, среди спецагентов отношение к женщинам своеобразное – мы равны, как партнеры, и используем по максимуму возможности обоих полов, а потому ситуации с сексуальным насилием бьют по нервам не только женщин, но и мужиков.
– Ты собираешься лететь на Тайрем? – ровным тоном вопросил Удав.
Но от его тона кровь стыла в жилах.
Я кивнула.
– После этого? – он кивком указал на остановленное видео.
Я пожала плечами и снова кивнула.
– Мегер, давай я тебя сам пристрелю? – мрачно предложил Удав.
В следующее мгновение столовый нож пролетел в миллиметре от его уха, и воткнулся в проем между мониторами.
– А ты могла бы не делать резких движений левой рукой? – возмутился Кэл, вынужденный поправлять капельницу.
Но я не ответила ему, пристально глядя на Удава. Удав был чуваком умным, и он понял все сходу.
– Боишься, что без тебя Дагрэя грохнут свои же? – язвительно поинтересовался он.
Да, Удав был дьявольски умен.
Но следующий вопрос был просчетом полнейшим:
– И как он в постели? – поинтересовался спецагент Зоопарка.
И тут Шорох сказал:
– Мегер, не напрягай руку, я сам ему врежу.
И я улыбнулась, а потом и вовсе тихо рассмеялась, потому как…
– Удав, ты умный чувак, очень умный, но угуи походу явно мельчайшие детали видели воочию.
Мужик помрачнел, осознав мой намек и мою угрозу.
– Мы не обсуждаем такие вещи, – вежливо уведомила я. Но учитывая ситуацию, все же решила добавить: – Эрих не спал со мной. Он боится мне навредить. Проговори эту фразу про себя по слогам, Удав. Мееедленно, чтобы дошло.
Но осознал не только Удав.
– Поэтому мужик в перчатках? – спросил Слепой.
А, Слепой тоже умный, это да. Тупые на Исинхая не работают.
И кстати, раз тут собрались все такие умные, грех не воспользоваться.
– Народ, – я опустила руку с вилкой, вторую опустить бы не вышло, над ней Кэл колдовал, восстанавливая вены после моего рывка и вырывания таким образом игл и креплений капельницы, – есть штука, с которой я никак не могу разобраться.
Удав не удержался от усмешки, но товарищески промолчал, Слепой отвернулся от мониторов и уставился на меня всеми своими фасеточными глазами, жутко так, а остальные меня не напрягали, своих парней я воспринимала чисто как своих, и знала, что они выслушают и постараются помочь.
– В общем, – начала задумчиво, – Дагрэй мне всего не рассказывал. По большей части причина в том, что все это время он пытался меня защитить от… – я указала на экран, – вот от этого. Вторая причина в том, что спасая выживших десантников на Джангуа, он чуть не сдох, а после долбануло уже по мне. Ну вы помните мое состояние в медцентре на Танарге.
– В главном закрытом специализированном медцентре для высшего руководства, – поправил Нир.
А, вот даже как…
– Это потому что мне совсем хреново было, и он решил, что ему нужны не просто врачи, а лучшие врачи, – сообщила, нервно кусая губы.
Но все это дело прошлого.
– Что-то не так с седьмыми архонтами, – напряженно сказала я. – Что-то настолько не так, что их… убивают даже свои. Я тут перетерла с Тамраном, так вот у каждого из семи домов архонтов дохрена и больше сыновей, наследников, бастардов и тому подобное. А Эрих почему-то был у своего отца один. Всего один сын… как-то странно.
И тут Удав произнес:
– Потому что он ребенок усилителя. Архонты надеялись на девочку, но родился сын. Без способностей.
Вот оно как…
– Про «без способностей» я в курсе, – сообщила оперативному штабу, – у архонта Дагрэя их не было и он вообще не стремился эти способности получить.
Удав кивнул, подтверждая, и добавил деталей к моей информации:
– Дагрэй начал модернизацию Тайрема. Заводы, медцентры, военные школы, дороги, города, изменения законов – все это начал именно Эрих Дагрэй. Он же стал первым архонтом покинувшим пределы Тайрема. Все это, включая строительство тайремской армады, происходило под руководством и с материальной помощью Танарга. Достаточно вспомнить адмиральский крейсер, ты сходу опознала в нем танаргскую постройку и использовала недостатки танаргской системы жизнеобеспечения и жизнеохраны.
– Разве до Дагрэя у Тайрема не было военного флота? – потрясенно переспросила я.
Просто… был. Я точно это знала, я же лично тайремского офицера допрашивала.
– Был, – подтвердил имеющуюся у меня информацию Удав, – вот только – без архонтов. Архонты, особенно чистой крови, никогда не покидали Тайрем.
– Танаргцы прилетали к ним сами? – предположила я.
И Удав молча кивнул.
– Твою ж мать! – выругалась я тихо, но прочувствовано. И вынесла удручающий вердикт: – Эрих не нужен ни тайремцам, ни танаргцам. Первые знают что-то о седьмом архонте такое, чего боятся допустить, а Танарг вполне устраивало иметь союзников с паранормальными способностями в качестве оракулов, способных отыскать кого угодно и где угодно, но не угрожающих самому Танаргу, а потому сильный Тайрем ни архонтам, ни танаргцам не нужен.
И тут высказался Слепой:
– Все хуже. На Тайреме рождаются в подавляющем большинстве мальчики. Поэтому часть новобранцев Танарга имеют тайремское происхождение.
Черт! Да Эрих при таком раскладе вообще никому не выгоден.
– Ну, так, а собственно, если подумать – тайремская армада особо ни в одном бою не засветилась, – вдруг сказал Стэм.
– То есть Танарг их на коротком поводке держал? – предположил Шорох.
– Похоже, что так, – согласилась я.
– При этом тайремские солдаты и офицеры в составе танаргских войск на передовой служат наравне с остальными, – снова Слепой.
Вот так расклад.
Я молча вернула тарелку Борову. Оценила примерное время до конца работы капельницы, и перешла к информации:
– У архонтов есть способность управлять голосом. Насколько я понимаю, влиять так они могут не только на людей, но и в принципе на все живое. Это минус. Но есть плюс – у меня иммунитет к их вербальным командам, меня сходу переключает на паническую атаку и я начинаю атаковать.
– Это как-то… странно, – заметил Кэл. – Паническая атака обычно несколько иначе… работает.
– Угу, я в курсе, – сообщила ему.
И вернулась к основной теме:
– Плюс они способны управлять людьми и живыми существами на расстоянии. А при наличии на мне браслета – выжигать мозг находящимся рядом со мной…
И тут я вспомнила случившееся в момент нападения на корабле, и приказ архонта в белом «Сними с нее свой браслет».
– То есть ты являешься нехилым таким оружием. Ты джишка! – произнес Удав.
Все остальные промолчали, а он не пожелал.
– Да пошел ты! – психанула я.
Но спецагента класса Титан из себя так просто было не вывести.
– Мегер, прости, но ты и сама понимаешь, что лучшим решением будет твое немедленное уничтожение, – почти официально произнес Удав.
Но только «почти», потому как сам он был на слегка негласном положении, а Слепой тут являлся вообще чистейшим представителем криминального мира. А потом вдруг мигнули экраны и я увидела легендарного короля преступного мира.
– Здравствуй, Мегера, – вежливо поздоровался со мной сам Исинхай.
И я мельком заметила усмешку Слепого – сразу стало ясно, кто спешно вызвал шефа на разговор.
Сам легендарный Сэ, сложив руки перед собой на столе главы разведуправления, устало посмотрел на меня своими мудрыми узкими глазами, затем оглядел всю мою команду, и постановил:
– Капитан Элис, я, как полномочный глава разведуправления Гаэры полностью одобряю ваш план, в чем бы он там не состоял. Я изучил ваше личное дело, я знаю, на что вы способны, и я убежден, что вы в любом случае будете полезнее нам на Тайреме, нежели на том свете. Удав, вопросы?
Да какие тут могут быть вопросы кроме одного – Мир сошел с ума? Исинхай во главе разведуправления?! Да ладно! Быть того не может! Что за нахер?!
– Вопросов нет, – мрачно сказал Удав.
– Вот и замечательно, – благодушно сощурился Исинхай. – Капитан Элис, вам предоставляется полная свобода действий. Доброго дня.
И он отключился.
Мы все посмотрели на Слепого.
Слепой развел руками и высказался:
– Народ, наши тоже не в восторге. Все из-за баб, я вам так скажу. У Исинхая после потери его пантеры крыша поехала основательно. А ваш Багор, потеряв свою… – взгляд на меня, – безответную любовь, тоже с катушек съехал. Как-то так. Ну, ничего, будем подстраиваться, что нам еще остается.
Я промолчала. Мои молчали тоже. Удав молча негодовал. Но продолжал молчать, так что мы перешли к действиям.
Мы с Ниром накидали примерный пакет документов, который мне потребуется для, так сказать официального отречения от Гаэры, ее гражданства и всего прочего. Стэм стремительно накидывал примерный список связных. Кэл, завершив с моим оздоровлением начал убирать оборудование.
В какой момент вместо оборудования в соседнем кресле устроился Удав, я не знаю, но едва осознав, что рядом сидит он, у меня мурашки по коже прошлись.
– Боишшшшся? – прошипел спецагент. – Правильно, я страшный.
Смерив его скептическим взглядом, вернулась к работе – время поджимало.
– Как ты взломала охранные системы на Джангуа? – продолжил отвлекать меня от работы он.
– Я из десанта, – ответила кратко.
Помолчав, Удав поинтересовался:
– И как это соотносится со взломом защитного механизма, которому больше двух тысяч лет?
Вздохнув, захлопнула папку, передала ее Ниру, и едва тот отправился пересылать все руководству, развернулась к Удаву. Блин, страшный он чувак, и этого у него не отнять.
– Я – десант, Удав, мы не умеем сдаваться, – повторила ему то, что по идее мужик должен был бы знать сам.
Агент промолчал, пристально глядя на меня, а затем тихо спросил:
– Мегер, а что ты будешь делать, если придут… они?
И он взглядом указал на тот экран, где все еще находилось изображение разрушенного поместья Эриха.
Расслаблюсь и буду получать удовольствие, нахрен. От треска их сломанных костей, естественно, потому что я не сдаюсь, я не умею. Я много чего могу, но сдаваться – нет. И Удав это знает. Абсолютно и точно знает. Тогда к чему этот допрос?
– Скажи прямо, в чем дело? – раздраженно потребовала я.
Удав несколько секунд смотрел мне в глаза тяжелым взглядом, а затем одними губами произнес:
– Ирдэран Нельсвер.
Я замерла.
– Береги себя, малышка, – произнес, поднимаясь, Удав.
Когда он встал, на подлокотнике его кресла осталась одна мягкая ампула. И я точно знала что это – яд. И этот яд Удав оставил для меня. На тот случай, если я проиграю и «они» реально придут.
«Сссскотина!» – разъяренно подумала я.
А затем, взяв капсулу, изменила ее форму и спрятала под золотой эмалированный браслет Эриха. Пусть будет. Так, на всякий случай. Не на тот, в котором я сдамся, потому что я не сдаюсь, а на случай, если нужно будет кого-нибудь максимально быстро и безболезненно травануть.
***
Мы закончили все часа за два, а после меня посетило своеобразное раздвоение личности. С одной стороны уходить не хотелось, вообще не хотелось, учитывая, что я теперь хрен его знает когда увижу парней, а с другой – я переживала за Эриха. И за его кошелек – Дагрэй скупил для меня столько нарядов и украшений, что я начала сильно сомневаться в его адекватности. Обычно шопингом успокаиваются женщины, но, походу, и мужики порой тоже.
А потом пришло время начать сомневаться в адекватности Кейсиди Морис.
Любимая специалистка Исинхая, и вот мне интересно она в курсе повышения шефа или как, безучастно сидела на диване для посетителей, в то время как моя копия, Алкеста которой сильно за полтинник, но выглядит лет на семнадцать, крутилась на постаменте в платье, которое иначе чем кошмаром хрен назовешь – кружева, оборки, стразы, бусины жемчуга, атлас, шелк, синтетика, вышивка, блестки… Смешалось все.
– Оно лучшее! – восторженно щебетала моим причем голосом Алкеста. – Идеальное!
Мы с Шорохом переглянулись. На его лице скепсиса было не меньше моего.
– Ладно, кэп, – сказал мой боец, – идем, выберем вам платье.
– И чулочки… – мечтательно протянула я.
– И чулочки, – покладисто согласился Шорох.
***
Когда мы с Кей покинули торговый центр, за нами катил всего один робот, что вызвало некоторое замешательство у риантана Харсейди.
– Хм, – произнес он, – я ожидал большего.
Эрих ничего не сказал, он просто стоял и курил, причем явно одну из сигар Харсейди.
Я подошла, взяла его за руку и сигара полетела в мусорный бак.
– Долго, – произнес Эрих, сжимая мою ладонь.
– Прости, – это собственно было все, что я могла сказать ему при танаргцах.
***
Как улетали, я особо не запомнила, потому что Эрих не стал сажать меня отдельно, и усадил к себе на колени. Я была только за, и едва взлетели, написала на его груди поверх мундира «Люблю тебя». Перехватил мою ладонь, он поцеловал, и ответил:
– А я тебя люблю.
Риантан Харсейди усмехнулся и произнес:
– Я никогда никому не завидовал… до этого момента.
И прозвучи это от кого-либо другого, в смысле от танаргца не в таком звании, я бы поняла. Но Харсейди был риантаном, так что…
– Но вы женаты, – утвердительно произнесла я.
Потому что не мог не быть женат. Холостым танаргцам нереально получить чин риантана.
Харсейди оглянулся, он сидел за штурвалом, мы рядом, остальные размещались в хвостовой части корабля, и все равно риантан для надежности изолировал рубку управления и лишь после этого ответил:
– Договорной брак, миледи Дагрэй.
Существенно изумленная этим, переспросила:
– Это как?
– Договор с отцом девушки, – пояснил Харсейди.
И все бы ничего, но:
– На Танарге договорные браки не законны. Тем более, если договаривались без участия женщины.
Харсейди потянулся, достал сигару, зажал уголком рта, не поджигая, потому как при мне не курил, Эрих был против, и сообщил:
– При большом желании возможно все.
М-дам.
– Но вы не счастливы? – хрен знает, зачем спросила.
Это было весьма некорректно с моей стороны.
Эрих вмешался, и произнес:
– Мелани, достаточно.
Риантан Харсейди мог бы просто промолчать, но он неожиданно сказал:
– Нет. И никогда не был. Моя супруга оказалась человеком сильным, решительным и жестким – абсолютная копия своего отца, только в юбке вместо брюк. Точкой невозврата для наших отношений стал ее отказ стать матерью. Она погибла в боевой операции двенадцать лет назад. Я не особо страдал на похоронах совершенно чужого мне боевого офицера.
Мы покинули последний рубеж Туманности Химеры и Харсейди перешел в гиперрежим полета.
И лишь когда стабилизировал курс, вернулся к нашему явно неофициальному разговору.
– Сейчас я нахожусь в достаточно выгодном положении – мои умственные и физические показатели, а так же должность и финансовое состояние, по факту, дают мне право выбрать любую из студенток танаргских военных учреждений, и, учитывая мои преимущества, мне не потребуется даже согласие кандидатки. Но…
Харсейди невесело усмехнулся.
– Но мне больше не нужна любая. Мне нужна одна. Конкретная. И я полагаю, вам известно о ком речь.
Да, я догадывалась. Кадет S-класса Шейри Дейр. Девчонка из Тринадцатого отдела. Аналитик высшего уровня. Большинство наших знали ее по голосу – очень приятный голос, и в отличие от других аналитиков, говорящих монотонным безэмоциональным тоном, у нее он живой был. И да – пока кадет, но учитывая, что она раскрыла целую сеть работорговли, сходу сместив вектор работы всех спецслужб Гаэры, у кадета было блестящее будущее. И вовсе не с риантаном Харсейди.
– Мне известно, – не стала отрицать я.
Взглянув на меня, Харсейди вдруг хрипло спросил:
– Она потрясающая, да?
И вот что ему ответить? Я видела кадета Дейр в начале ее службы – и реально потрясающая девчонка была, могла слиться с любой местностью и умела не отсвечивать до такой степени, что однажды ее начальник решил, что она пропустила совещание, и принялся названивать на ее сейр. Говорят, его лицо приняло непередаваемое выражение, когда ее сейр зазвонил рядом с ним. А потом это новое задание и кадет успешно стала самой привлекательной девушкой в столице нашей страны. В общем сливаться с местностью она больше не умела.
– Мы едва знакомы, – ответила я, и это было почти правдой.
Харсейди принял мой ответ, и, помолчав, вдруг спросил:
– Говорят у кадетов S-класса долг перед родиной. О каком долге идет речь?
– О финансовом, – я зевнула невольно, устала за сегодня, – подготовка и обеспечение кадетов производятся на высшем уровне, и это затратно для государства.
И тут Харсейди невольно раскусил сигару и даже особо этого не заметил, определенно несколько взволнованный полученной информацией.
– Долг только финансовый? – чуть хрипловато спросил он.
Эрих на моей спине вычертил знак вопроса, недвусмысленно намекая на «Какого хрена ты творишь?». Но я… работаю на Гаэру, так что:
– Да, естественно. У нас капиталистическое общество, риантан Харсейди, где во главе угла всегда деньги. Кадеты S-класса обучаются фактически в кредит, после завершения обучения они должны отработать вложенные в них ресурсы.
Ну, от правды это несколько отличалось, но кому какое дело?
– Ясно, – с явной надеждой, которую пытался скрыть, произнес Харсейди.
Чувак, тебе хана. Не такая кардинальная хана как нам с Эрихом, но точно хана, потому что Гаэра своих не выдает. Никогда. Правда я не представляю, как теперь начнет функционировать отдел разведки, учитывая новое руководство, но Исинхай дал понять, что в плане «своих не сдаем» все остается по-прежнему. Гаэра это Гаэра, мы существуем и успешно развиваемся без выдающихся природных ресурсов, без паранормальных способностей и без жесткого тоталитарного режима всего по одной причине – мы преданы своей родине.
Танаргская свадьба
Мы с Эрихом не разговаривали.
Большую часть дня он мотался по делам в столицу, я отсыпалась, отъедалась и тренировалась под присмотром Тамрана. Было сложно, потому что Тамран из нормального тренера стал «Мелани, твои связки еще не восстановились», «Мелани, там же только кость срослась» и «Мелани, давай отдохнем, прогуляемся» и «Мелани, отдохнем, а?»… В общем, я скучала по тому мужику, который был способен утренировать вусмерть даже тайремских офицеров.
А по-ночам Эрих приходил, забирался в мою постель, прижимал к себе и нежно целовал волосы, висок, плечо, шею – все что под руку попадется в общем. А после засыпал, несмотря на то, что от его поцелуев как бы я как бы полностью просыпалась.
– Сволочь! – не выдержала я в одну ночь.
– Я тоже тебя люблю, – ответила сволочь.
Его рука мягко скользнула под мою сорочку, и Эрих написал, выводя по одной букве на моей вздрагивающей от его прикосновений коже: «Ты была права».
Улыбнулась, накрыла его ладонь своей, и вывела тоже по букве:
«Я всегда права».
И да – прослушка тут стояла танаргская, то есть сделано на совесть, чтоб ее!
«Скучаю», – написал Эрих.
Я заснула с улыбкой, ощущая его теплую ладонь на животе. И вроде мелочь, но так приятно.
А потом наступил день, мать ее, свадьбы.
Меня потряхивать начало прямо с утра.
Так что вместо прогулки я устроила себе пробежку, вместо тренировки потребовала у Тамрана спарринг. Офицер скептически оглядев меня, посоветовал мечтать поменьше, и есть побольше. Короче, он отказался.
От злости и нервяка я пошла избивать грушу. Снаряд, висевший тут лет двадцть до меня, продержался минут пятнадцать, после чего груша треснула, песок высыпался, камера старого поколения, давно уже не работающая, свалилась тоже.
Подняв неликвид, пошла к стене, вызвала Харсейди и поинтересовалась:
– Риантан, а вы в курсе, что вас прослушивали?
Риантан появился в тренажерном зале спустя минуту, оглядел потную и мокрую меня и произнес, обращаясь к Тамрану:
– Вы ее вообще не кормите что ли?
Да ладно, в моей личной столовой комнате камер под сто присутствовало, я задолбалась считать.
Но держим мину до конца.
– Ага, не кормят, – кивнула я. – Так что, Рэндл, вы у нас ненадежный солдат, как я понимаю?
Харсейди молча посмотрел на меня. Молча, но выразительно.
Затем, игнорируя Тамрана, подошел ближе, медленно наклонился, и у моего уха, а я не дернулась даже когда эта махина наклоняться начала, едва слышно прошептал:
– Подозрительный.
– И в чем же вас подозревают? – повернув голову и вопросительно глядя на него, поинтересовалась я.
Размяв могучие плечи, Харсейди хмыкнул и поинтересовался:
– Спарринг?
– В день моей свадьбы? Да счас!
– Я буду осторожен, – заверил риантан.
С нескрываемым подозрением оценила его физподготовку, затем лицо явно недовольного происходящим Тамрана, и кивнула, предупредив на всякий случай:
– По лицу не бить.
– Не буду, – с предвкушением пообещал Харсейди.
И мне как-то очень не понравился его взгляд. Я бы даже сказала – сильно не понравился.
Риантан армии Танарга направился на ринг, срывая с себя мундир по мере движения и… Тут такое дело, танаргцы так со своей формой не обращаются. Форма это то, что достается им тяжелым трудом, форма это то, что отражает их статус, и… Харсейди на меня с таким подчеркнутым интересом никогда не смотрел. А еще, как бы я ни недолюбливала танаргцев, я была вынуждена признать – они умны. И риантан армии Танарга едва ли произнес бы «Вы ее вообще не кормите, что ли?», учитывая что он сто процентов знал, что нам известно о камерах и прослушке.
Так что на риантана, оставшегося в черной майке без рукавов и форменных брюках я теперь смотрела, уже даже не сомневаясь, что Харсейди управляют. И как бы… я догадывалась кто.
«Эрих», – позвала мысленно.
Мы старались не использовать эту форму общения, потому что я после нее сильно слабела, но сейчас ситуация была из ряда вон выходящая.
«Сволочь тайремская, вернись ко мне», – потребовала я.
И ощутила легкий шум в голове. Да, я слабела сходу.
«Прекрати! Сейчас буду», – сообщил Эрих.
И я улыбнулась ожидающему меня на ринге Харсейди. Ну кому еще выпадает шанс набить морду целому риантану? Да никому. Я единственная. Мне вообще везет!
– Мелани, – напряженно произнес Тамран.
Но кто бы его слушал.
Поправляя перчатки с обрезанными пальцами, на которых мне уже с утра сделали маникюр, я направилась на ринг, отмечая с каким удовольствием, восхищением и даже вожделением рассматривает меня риантан. И да – я еще не поднялась, но уже знала, что бить он будет по лицу. Целенаправленно. Потому что кто-то явно хотел испортить мне свадьбу. Мечтатели. Наивные очень.
Скользнув на ринг, я ощутила эйфорию. Пока легкую. Но зато эйфорию. Раз интим мне не дают, хоть подерусь нормально.
И широко улыбнувшись риантану, который явно был не в себе, я встала в простейшую боевую стойку. В такую, которую используют новобранцы фактически, потому что любой нормальный спец позами «воробушка» себя не обременяет.
Но Харсейди не сказал даже слова.
То есть, он не проходил военную боевую подготовку.
Бросив взгляд на Тамрана, увидела его стремительно ставший пристальным взгляд – Тамран тоже все понял.
Первый удар был в лицо. Прямой, быстрый, почти молниеносный. И руку быстро отдернули – кто бы не управлял сейчас Харсейди, такой скорости и силы он от танаргского риантана явно не ожидал. А зря – риантаны нормативы сдают четыре раза в год. Такого нет больше ни в одной армии всей цивилизованной вселенной.
Проведя простейшее уклонение, я встала на место, внимательно отслеживая каждое движение неХарсейди. Мужик посмотрел на свои кулаки, словно видел впервые в жизни, и нанес второй удар, снова в лицо.
Уклонение, захват, силовой прием и риантан армии Танарга рухнул на маты.
Черт, я только что уложила риантана! Требую фотку для подтверждения подвига и медаль за заслуги.
– А вы… быстро двигаетесь, – произнес Харсейди, рывком поднимаясь с пола.
И этот рывок, характерный очень, выдал его с головой – чувак был из астероидного братства. Я пока не могла сказать точно какого, но вот так дерутся на астероидах, рассчитывая на слабую гравитацию, а гравитация там реально слабая, ее же приходится поддерживать искусственно, а энергия это деньги.
– Продолжим? – мотнув головой, предложил… как минимум контрабандист.
– С удовольствием, – пропела я.
И нанесла удар.
Любой житель Танарга увернулся бы, даже ребенок. Но лжеХарсейди получил внушительный синяк под глазом прежде, чем ощутил мой удар. И уклонение провел слишком поздно. Не те реакции. Не тот уровень боевой подготовки. Все не то.
Но одного у чувака оказалось не отнять – он понял, что я поняла, и что Тамран все понял – он тоже понял.
Рывок, силовой захват и пока я делаю вид, что задыхаюсь, быстрые слова риантана:
– Дернешься, и она умрет!
Тамран и не дергался – дернулась я, и Харсейди полетел на маты. Второй удар он получил в бедро – не сильно, но крайне болезненно. И пока вообще ни разу не риантан (Харсейди от такого удара бы даже не поморщился) корчился на матах, я подошла к нему, присела на корточки и погладив по наливающейся краснотой плохо выбритой щеке, протянула почти с нежностью:
– Ирдэран Нельсвер, ну надо же, какая встреча.
И Харсейди застыл.
Затем неверяще, непонимающе посмотрел на меня одним нормальным глазом и вторым красным от лопнувших из-за удара сосудов.
– Не ожидал? Тебя вычислили, малыш.
И риантан растянулся, перестав корчиться от боли, но определенно ее ощущая, и не сводя с меня пристального взгляда, хрипло спросил:
– Кто?
Снова проведя пальцами по его коже, сообщила:
– Тот, кто очень не любит, когда ему переходят дорогу. А ты перешел. Зря, малыш, очень зря.
И не дожидаясь других вопросов, я резко и точно ударила по шее, ориентируясь конкретно по сонной артерии.
И с интересом пронаблюдала за тем, как на секунду теряет сознание Харсейди, и как почти сразу меняется взгляд его вновь открытых глаз.
– Миледи Дагрей? – хрипло произнес риантан Харсейди.
Эх, жаль, всего один синяк организовать получилось. С другой стороны я имела дело с господином Нельсвером на Гаэре, и, несмотря на отсутствие у него военной подготовки, боевая все же была на уровне, а сломанные руки и ноги мне сейчас ни к чему.
– С возвращением, риантан, – поприветствовала я. – Как себя чувствуете? Назовите ваше последнее воспоминание.
Проморгавшись, мужик нахмурился и сообщил:
– Я помню…как лег спать.
О…черт!
– Ну, тогда у нас проблемы, – обрадовала я его.
И тут в тренажерный зал ворвался Эрих.
Он вихрем промчался через все пространство, резко подняв меня, произвел рекогносцировку и разместил меня на позиции «ты за каменной спиной… в смысле стеной», но не важно. Там в любом случае было не интересно.
Обойдя Эриха, я с интересом пронаблюдала за его действиями, а действия были… любопытные. Эрих резко перевернул массивного Харсейди на живот, опустился на одно колено, после чего разместил ладонь в основании черепа риантана и закрыл глаза.
Несколько секунд ничего не происходило, а затем Эрих приказал:
– Тамран, уводи Мелани. Дальнейшие приготовления к свадьбе пройдут в ЗАГАСЕ. Я распоряжусь, вас пропустят на второй этаж.
Ну и я, конечно, все понимаю, но:
– Извини, я как-то не очень хочу в место, где меня, судя по названию, загасят. И, Эрих, может, вместе разберемся?
Укоризненный взгляд и Эрих раздраженно объяснил:
– Это здание, где заключаются браки. Полное название – Заверительно Актовое Государственно Административное и Семейное Единение.
– Загасят! – однозначно поняла я.
Эрих укоризненно покачал головой и закрыл глаза, и я так понимаю, для того чтобы понять кто потоптался в мозгах Харсейди. Я не мешала, но и не уходила, с интересом наблюдая за происходящим. А потом невинно поинтересовалась:
– Эрих, ты как-то сказал, что для других архонтов ты слепое пятно. Почему?
– Я седьмой, – не открывая глаз, ответил Дагрэй, – я вижу всех, но меня не видит никто.
– Ммм, – примечательные новости. – Слушай, а почему Харсейди именно к тебе обратился за помощью в поисках Нельсвера?
Хоть он и был занят сейчас, но как-то так вышло, что из аристократа, которому хочется приключений, он стал мужчиной, для которого я важнее всего и всех, а потому мне, несмотря на ситуацию, Эрих ответил:
– Потому что остальные его не виде… – и он осекся.
Медленно открыл глаза. Молча, но очень выразительно посмотрел на меня.
– О, да, – подтвердила ехидно. – То ли твой батя погулял на стороне, то ли… – я хотела сказать «ты», но Нельсвер был примерно возраста Эриха, так что, – твой батя. Однозначно это был твой отец!
– Нестабильная плазма! – выругался Эрих.
«Удав был прав», – послала я ему мысль.
– Не смей! – жестко прервал меня Дагрэй.
А затем, противореча собственному заявлению, мысленно произнес:
«Пожалуйста, не надо. Ни одна из ситуаций, ни одна из проблем не стоят твоего здоровья, Мелани. Никакого мысленного общения».
Он сказал это так, что я просто кивнула, не найдя в себе сил спорить с таким Эрихом.
Последний взгляд, и последние слова:
– Встретимся в ЗАГАСЕ. Тамран.
И меня вполне ожидаемо увели.
***
По дороге на место проведения моей свадьбы я думала о Нельсвере. Если он, как и Эрих принадлежит к дому Дагрэй, это многое объясняет. К примеру, его умение сваливать от наших спецслужб. Черт, нужно найти способ передать нашим новую информацию.
А с другой стороны – Удав уже знает, или, как минимум, догадывается.
И тут управляющий флайтом Тамран весело посмотрел на меня и произнес:
– Миледи, ну что же вы? Улыбнитесь, у вас сегодня свадьба.
Вот, черт! Тамран назвал бы меня по имени!
– Да, у меня свадьба, – протянула я, охреневая от наглости данного субъекта.
И вроде же гений, умен как хрен его знает кто, но по факту – ни ума, ни фантазии. Тамрана чуть не заставили выстрелить в Эриха, неужели Нельсвер реально думает, что после того случая мы оставили это дело без вполне логичных предосторожностей?
– Тамран, у вас тут ниточка, – невинно произнесла я.
И потянулась к его руке.
Нажатие на вшитую под кожу капсулу и парализатор выстреливает в кровь. Эффект был мгновенным, поэтому я сразу переключила управление на себя, сориентировалась по навигатору куда лететь, и полетела. Свадьба у меня сегодня или как.
И почти сразу раздался звонок от Эриха.
Ответила и услышала встревоженное:
– Так ты?
– Тамран в ауте, – посвятила своего жениха в происходящее.
Мучительный стон был… мучительным.
– Расслабься, среагировала по инструкции, – успокоила я архонта. – Ты скоро?
– В принципе да, – устало ответил Эрих. – Тебя будут одевать гаракхай из спецотряда. Выдержишь?
– Сама оденусь! – моментально решила я.
– Прости, – искренне извинился Дагрэй, – я решил, что это максимально безопасно.
Подавив свой стон, спросила:
– И в чем их особенность, этих твоих из спецотряда?
Эрих помедлил, но все же ответил:
– Иной уровень психологической защиты. Они способны частично противостоять даже моим приказам. Прости.
Млять, либо я заберу Эриха с Танарга, либо он тут их еще чему-нибудь научит.
– Я люблю тебя, – тихо сказал Эрих.
– А я тебя… – особенно когда ты не делаешь гаракхай сильнее, твою мать!
– Прости.
Да пошел ты!
– Жду в ЗАГАСЕ, любимый.
И я отрубила связь.
Наверное, я буду самой злой невестой на Танарге. С самой зверской улыбкой. И я все понимаю – Эриху нужна поддержка Танарга, жизненно необходима фактически, потому что Эрих заботится обо мне. А я, получив гражданство Танарга, получу и защиту своего нового правительства, как минимум от второго «эмалированного» браслета, чего, естественно, очень не хочет Тайрем. И нападение Ирдэрана Нельсвера прямое тому подтверждение. Но, твою ж мать, нахрена он обучил гаракхай психологической защите?! Это уже слишком!
И тут полностью парализованный Тамран с трудом произнес:
– На что вы надеетесь? Рано или поздно, ты станешь усилителем первого архонта.
– Мы же убили первого, – напомнила я.
– Это был отец. Первым теперь является сын, – прохрипел голосом Тамрана Ирдэран Нельсвер.
– На что мы надеемся? – ловко поворачивая к столице, переспросила я. – Да все просто, мужик. По союзному соглашению между Танаргом и Тайремом, ни один гражданин Тайрема не вправе напяливать брачный браслет на гражданку Танарга. Таким образом, единственным браслетом на моей руке останется текущий, то есть браслет Эриха. Потому что разрывать союзные отношения Тайрем не станет, ведь Танарг не прощает отказов, и вас, вероятнее всего, тупо уничтожат вместе с планетой. Неплохой расклад, да?
Тамран захрипел, и я надеялась, уже заткнется, но нет – Нельсвера такое положение дел не устраивало.
– Ты… – прохрипел он, – ты не понимаешь. Архонт Дагрэй не вполне владеет своей силой, поэтому для него ты не усилитель, ты батарейка. И любое его прикосновение разряжает тебя. Посмотри на себя – ты выглядишь почти как подросток лет пятнадцати.
– Ооо, – протянула я, – не видел ты меня в пятнадцать… Я была шикарна.
– Да? – явно заинтересовался Ирдэран.
– О, да, – подтвердила я. – Сто пятьдесят килограмм сплошных мышц. Волосы на башке под ноль. Груди ноль. Мозгов… да если так подумать, то тоже ноль, но я все равно была шикарна.
– Эээ, – захрипел Тамран.
– И плечи у меня были такие широ-о-окие, – продолжила мечтательно.
– Интересные стандарты красоты, – с трудом проговорил Тамран.
Блин, как марионетка какая-то. Почему Эрих не обучил психологической защите его, вместо этих гаракхай?! Что за дела вообще? Я думала, он там делом занят, возвращался вообще уставший как черт, а выходит – он обучал врага. Нарвется он у меня на принудительную ринопластику, вот теперь точно нарвется.
И тут Ирдэран высказался:
– Танарг защитит тебя от браслета, но не защитит от коллективного использования твоего тела.
– Серьезно? – я бы даже одарила его скептическим взглядом, но мы уже были в черте столицы, приходилось осторожно двигаться в потоке летающих средств передвижения. – А ты смотайся, и подучи законы Танарга, малыш. Много нового узнаешь.
– Нннапример? – вопросил он.
– Например, – я начала перестраиваться для поворота налево, – сексуальное нападение на гражданку Танарга влечет за собой смертную казнь. Без вариантов. Ты, чувак, столько народу продал мужикам этой планеты, но так и не понял, почему у них рабыни пользуются таким внушительным спросом. А все просто – своих женщин они и пальцем тронуть не имеют права. Даже в браке ситуация аналогична – если женщина не хочет, мужик идет лесом. Это Танарг, Ирд, здесь все конечно не так как в десанте, но тоже жестко.
А дальше я, основательно нарушив правила движения, собиралась приземлиться на стоянке перед монументальным зданием с одиозным названием ЗАГАСЕ, выполненном огромными золотыми буквами, но на навигатор пришло оповещение: «Ваша стоянка расположена на втором этаже». Ну вот, зря только нарвалась на парочку штрафов, оплачивать которые придется Эриху. Но, так ему и надо, будет знать, как обучать гаракхай. Блин, до сих пор злая!
И тут Нельсвер пошел ва-банк:
– Мелани, ты не можешь предавать свою страну!
– Мужик, все норм, на меня никто не в обиде, – ответила ему.
И полетела вверх, в поиске стоянки.
От нервяка, Нельсвер совершил насилие над логикой и выдал:
– Гаэра предала тебя!
– Вау! – это я стоянку нашла.
– Ты должна узнать, о смерти твоих родителей, – продолжил Ирдэран.
Интересно, кем надо быть, чтобы не осознавать, что у меня было два года на то, чтобы узнать все о смерти своих родителей. И помимо этих двух лет все возможности разведотдела.
– Ну, что тебе сказать, – я начала процедуру приземления, – из-за тебя теперь Тамран не побывает на свадьбе. Грустно это, я надеялась, что он будет подружкой невесты, а теперь все, останусь одна, как дура последняя.
И приземлившись на свободное место, я протянула руку к шее Тамрана и активировала второй парализатор. И вот реально обидно, хотелось, чтобы хоть кто-то близкий был бы на церемонии, а так…
– Что за жизнь! – вздохнула я.
И пошла выходить замуж.
***
Стоило мне выйти из флайта, как сумку с туфлями, косметичку и платье у меня отобрали три высокие женщины в бело-красных мундирах, на которых значило «МПН». Но меня хрен обманешь.
– Здорова, улучшенные, чтоб вас, гаракхай.
Три ходячие машины смерти разом широко улыбнулись.
– Ну, – продолжила, передавая им коробку с украшениями, – и что значат эти ваши «МПН»? Это какой-то особый род войск и вы у них форму станаргили?
– Аббревиатура означает «Моральная Поддержка Невесты», – сообщила мне первая.
– Мундиры позаимствовали, тут вы правы, миледи Дагрэй, – добавила вторая.
– Увидите трех обиженных в одних красных рубашках, не удивляйтесь, – уведомила третья.
Так, я не поняла, то есть на Танарге реально существуют войска «Моральной Поддержки Невесты»?!
– А серьезно у вас тут подходят к институту брака, – была вынуждена признать.
– Более чем, – вздохнула одна из гаракхай, – нам не позволили заменить весь стандартный отряд «МПН», две еще остались, так что… не удивляйтесь, когда вас начнут уговаривать не выходить замуж.
– Вот чему я сегодня точно не удивлюсь, так это уговорам не выходить замуж, – с тоской посмотрела на парализованного Тамрана. – Ладно, пошли, чего уж там.
***
Но сразу замуж не вышло.
Для начала мне притащили мундир цвета хаки, и под него сногсшибательный набор черного кружевного нижнего белья. И даже чулки – вообще не рвущиеся.
– Вау! Они круче, чем на Франциске! – схватив чулки в первую очередь, воскликнула я.
– Чулки мелочь, – зевнула одна из гаракхай. – А вот самозатягивающиеся бретельки бюстгальтера, чашечки со встроенными фильтрами, способные заменить противогаз, особо прочное кружево на трусиках, позволяющее использовать их для спуска с как минимум тридцати этажного здания… Это да, это круто.
Еще никогда я так быстро не переодевалась.
Потом минут пять ушло на разговоры о том, где чего и как активировать. И какая петелька для чего предназначена. И в целом я бы продолжила, но в дверь постучали и нас попросили поторопиться.
Быстро надела мундир, сшит он был по мне, и туфли без каблука были тоже аккурат по моему размеру.
Уныло постояла гномиком в обществе высоченных гаракхай. Им было круто, они щеголяли в отличительных черных сапогах с платформой, и вообще я подозревала, что под мундиром войск «МПН» на них стандартная черная форма гаракхай, а так мы были в чем-то даже похожи. Все брюнетки с прямыми волосами, все худощавые, но только с виду. Я отличалась ростом и более светлым оттенком кожи, а на Танарге в моде был загар, так что мои подружки невесты с бронзовой кожей были в тренде, а вот я вообще нет.
– Может автозагар? – сжалилась надо мной одна из подружек невесты.
– Перед свадьбой можно, сейчас – нет, – решила вторая.
И я, догадавшись, что меня сейчас ждет, собрала волосы в тугой официальный пучок.
Прощание с родиной
В мундире танаргского десанта, я прошла через два коридора, четыре лестницы, и три двери прежде, чем очередная дверь передо мной открылась и я вышла в небольшой торжественный зал.
Здесь было пугающе тихо, но стоило мне войти, как с кресел поднялись представители Гаэры и я чуть не кинулась к господину Эгверу. Посол был по обыкновению бледен, но очень рад меня видеть.
Я сдержанно подошла к представительству своей планеты, и чуть не отшатнулась, когда из второго кресла поднялся Удав. Псих из самого психованного отдела спецслужбы, коротко склонил голову в знак приветствия, и произнес:
– Агент Элис, я разочарован.
Что, серьезно? То есть мы сейчас будем играть в «Как ты могла предать родину, Мегера?». Ну, в общем… сам нарвался.
– Простите, агент Сэддер, но я люблю другого! – гордо заявила я.
Посол нахмурился, не понимая, что происходит, остальные представители посольства вообще еще не отошли от моего танаргского мундира, а вот Удав… Удав выдал:
– Любимая, как ты могла?! Мы же были счастливы вместе!
Да ну нахрен!
– Извини, сердцу не прикажешь! – разъяренно прошипела я.
Но если я надеялась, что на этом представление закончилось, то зря – агент класса Титан только вошел во вкус.
– А как же наши дети? – патетично вопросил этот… псих, мать его.
– Агент, у нас нет детей! – прошипела я.
– Ну как же? А наш сын? – и на меня выразительно посмотрели.
Так, Удав никогда ничего просто так не делает. Значит он на Танарге с определенной целью. И в чем может быть его цель? Координировать мои действия пока я не достигла Тайрема, просто нет смысла. Да и в целом разговор при танаргцах имеет мало смысла, потому что ничего важного не скажешь. А значит Удаву нужно что-то и нужно срочно. А главным в разработке агента сейчас был Ирдэран Нельсвер. Ну и собственно я поняла, о чем конкретно спрашивает Удав.
– Ааа, – протянула догадливо, – ты о том сыне, которого нагулял на стороне и после скрывал от всех?
– Так я прав, и ты никогда не любила моего мальчика? – Удав умудрился даже слезу пустить.
Она хилая вышла, едва заметная, и в целом с эмоциями у спеца было не очень, ну да ладно, что взять с социопата.
Главное состояло в том, что:
– Да, ты прав, – официальным тоном сообщила я.
– Вот черт! – не сдержался Удав.
Ну, потому что теперь и он понял, почему этот Нельсвер с легкостью сваливал отовсюду.
– Ты разбила мне сердце! – воскликнул Удав, и, развернувшись, направился к выходу.
– Ой, да ладно, как будто оно у тебя есть, – не выдержала я.
Вскинув руку, агент помахал мне рукой, не оборачиваясь, что-то типа «Да пошла ты», и красиво свалил в закат.
И тут случился казус – Эгвер ничего не понял.
– У агента Сэддера есть сын? – удивленно спросил он у меня.
– А… – блин, – ну да. Нагулял себе в одном из увеселительных заведений, потом притащил мне и заявил «Все, ты теперь мама».
Эгвер был в шоке. Но ладно Эгвер – хоть мы и общались с Удавом на гаэрском, гаэрский тут, естественно, знали. А потому один из танаргских высоких начальников, очень нехорошим тоном вдруг вопросил:
– То есть вы отказались от материнства?!
Черт!
Удав, конечно, классный агент, и ответы получил весьма изобретательно, лично я понятия не имела, как передать ему все, но теперь он свалил, а мне… разбирайся с трудностями. И ведь одно неосторожное слово и мне вполне светит тюрьма вместо свадьбы, потому что материнство на Танарге священно.
Нервно улыбнувшись чиновнику, мрачно ответила:
– Да как бы я не готова была стать матерью мужику, который меня старше лет на пятнадцать как минимум, а возможно и на все двадцать. Ну и у мужика имеется своя мать в наличие.
И… прокатило.
Напряженная обстановка тут же вернулась к атмосфере торжественной, заиграл гимн Танарга, и мы все перешли к официальной части.
Для начала на постаменте, в положении стоя, я подписала всю ту кипу бумаг и одноразовых сейров, которые привез для меня Эгвер. Я подписала письмо-заявление с решением прекратить все отношения с Гаэрой. Затем последовало подписание добровольного отказа от гражданства Гаэры. После порядка пятнадцати документов, в которых я отказывалась от прав и свобод гражданина Гаэры, от пенсии по выслуге лет, от страховки и страхового полюса, от жилья, которое мне обязано было предоставить правительство, от звания… Где-то на этом этапе у меня рука дрогнула. Никогда, вот вообще никогда не думала, что окажусь в подобном положении.
– Капитан Элис, с вами все в порядке? – участливо спросил посол Эгвер.
Нет! Не было со мной ничего в порядке! Плевать на пенсию, страховку и полагающуюся после выслуги лет квартиру, но звание…
А потом я вспомнила Эриха, его глаза, взгляд… нос, определенно нуждающийся в корректировке, и решительно подписала документ.
– Всё, больше не капитан, – мрачно произнесла я.
– Мне очень жаль, – тихо сказал посол.
Посмотрела на него, и поняла, что мужика в известность не поставили, и для него все происходящее абсолютно реально.
– Свой долг родине я отдала, – тихо ответила ему. – Десанту в любом случае не рекомендуется продолжать службу после выхода на пенсию, так что…
– Понимаю,– сник Эгвер.
И уныло подал мне еще дохрена всего для подписи.
Спустя еще четверть часа процедура выхода из подданства Гаэры была завершена.
После чего Эгвер пожал мне руку, и отошел, демонстрируя, что он больше не при делах.
А передо мной встал представитель иммиграционной службы Танарга.
И началось…
Если Эгвер принес все уже заполненным, то риантан Олидрад принес пустые бланки. Пришлось заполнять все на месте и самое паршивое – на танаргском языке.
Через полчаса я мечтала удавить риантана Олидрада как минимум чулками, но самозатягивающиеся бретельки бюстгальтера с удовольствием испытала бы тоже. А еще нанесение колото-режущих ран очень хотелось провернуть, но вместо этого:
– Я, Мелания Олидрад, – да, меня тут принудительно удочерили, – добровольно и осознанно принимая гражданство Танаргской Народно-Военной Республики, клянусь соблюдать и выполнять обязанности гражданина Танарга на благо государства, общества и непобедимой армии. Клянусь защищать независимость и силу Танаргской Народно-Военной Республики. Клянусь быть верной Танаргу, и отдать честь и жизнь за свою страну!
Присяга была последним актом, ну я на это как минимум очень надеялась, потому что силы терпеть все это давно закончились.
Но, подвох ждал впереди.
– Дочь моя, – риантан Олидрад сурово посмотрел на меня, – теперь, когда мы родственники и состоим в одном государстве, я, как отец, должен задать тебе откровенный вопрос – уверена ли ты, что желаешь стать женой архонта Дагрэя?
Я было рот раскрыла, чтобы ответить, но риантан, оказывается, только начал.
– Позволь объяснить тебе кое-что, – оборвав мою попытку ответить, продолжил он, – мы, Олидрады, принадлежим к одному из самых многочисленных и высокопоставленных родов на Танарге. Ты больше не одна, девочка.
Млять, мне двадцать семь уже, какая еще девочка?
– Ты можешь служить нашей родине, – начал расписывать мне мои возможности «отец», – можешь обучаться в любом из учебных заведений Танарга, можешь путешествовать. Вся вселенная открыта перед тобой! Мы снимем все ограничения чести, ты сможешь познать других мужчин, и, возможно, выберешь того, кто будет тебе мужем.
Нормально так…
– Спасибо… отец, но я люблю Эриха, – мрачно заявила ему.
Мрачно, это потому что – ну вообще вариант они мне предложили?! Называется – откажись от свадьбы сегодня, чтобы выйти замуж завтра.
– Но, – «отец» отечески и участливо посмотрел на меня, – мы точно знаем, что у тебя еще не было мужчин.
На заднем фоне обронил все бумаги посол Эгвер.
Танаргского риантана это не остановило:
– Ты не опытна, – вкрадчиво продолжил он, – и, вероятно, вспыхнувшее из-за гормонов влечение воспринимаешь как нечто постоянное, важное, имеющее значение. Но, на девяносто девять процентов это не так.
– Я – однопроцентное исключение.
И аргументы «бати» закончились.
Но это вовсе не означает, что на этом попытки саботировать мой брак прекратились.
– Отныне ты гражданка Танарга, дочь, – весомо произнес риантан Олидрад, – и потому вправе знать, что как гражданка Танарга ты можешь аннулировать свой брак в любое время в одностороннем порядке.
Все, на этом мои нервы сдали.
– Вы с горы рухнули? – прямо спросила я.
Огромный, размером с сержанта Страйка мужик, нахмурился и указал подопечным на делегацию Гаэры. Делегатов выдворили тот час же.
А едва дверь за ними закрылась, «отче» мрачно вопросил:
– Что ты имеешь ввиду, Мелания?
Мелани! Я – Мелани! Вашу мать, как это все уже достало.
– Я имею ввиду, что тайремским архонтам мой развод будет только на руку! – разъяренно обосновала свое негодование я.
Присутствующие высокие чины переглянулись, после чего один огромный в сером мрачном бетонного цвета мундире кивнул, и мой нынеобретенный «отец», покровительственно мне улыбнувшись, сообщил:
– Девочка моя, ты вступаешь в брак уже имея брачный браслет, и только по этой причине мы не можем требовать его снятия. Но, знай – ты усилитель ровно до тех пор, пока на тебе этот браслет. Как только ты разорвешь брачные отношения, твой бывший супруг будет обязан браслет снять, и таким образом не сможет столь полноценно присутствовать в твоей жизни. И по факту, дочь, ты можешь расторгнуть брак сразу после его заключения. Прямо здесь, в этом здании.
Нехило так.
Танаргцы знали многое. Очень многое. И были готовы начать войну с Тайремом по любому поводу, даже по такому скромному поводу как я.
Что ж, не люби я Эриха по-настоящему, все действительно могло бы закончиться прямо сразу после свадьбы. Вот тебе и прямолинейные честные танаргцы! А на деле те еще изворотливые сволочи.
– Я услышала вас, отец, – медленно проговорила, задумчиво глядя на риантана Олидрада.
– Я рад этому, дочь, – учтиво произнес он. – И еще – у тебя двенадцать братьев. Один из них уже в высочайшем чине риантана. Помни, отныне у тебя есть семья, обязательства и защита. Четверо братьев будут сопровождать тебя в путешествии на родину твоего, надеюсь, не мужа, если ты вдруг решишь все же выйти за него замуж.
Нормально…
– Это чудесная новость! – порадовалась я.
Ну надо же было хоть чему-то радоваться.
Но… даже на этом было еще не все.
– Представители спецвойск «МПН» и «МПЖ» окажут тебе поддержку во время первой брачной ночи. Как твой отец я счел это разумным в условиях твоей абсолютной неопытности в данном вопросе.
Млять!
Мне уже очень интересно, в чем будет выражаться поддержка? В смысле они меня поддержат, или подержат Эриха, чтобы так сказать опытной меня не сделал?!
Но вслух сдержанное:
– Хорошо, отец.
«Твою мать» – мысленно выругался Эрих.
И я впервые с начала этого ада увидела его – Эрих, призрачный для остальных, но вполне зримый для меня, стоял рядом с одной из ближних колонн, и походу был рядом с самого начала.
Ну, он сам мне эту мысль подкинул.
– А мать у меня теперь есть? – невинно похлопав ресницами, вопросила я.
– Увы, нет, последние роды были тяжелыми, – уведомил меня отче. – Но сейчас я рассматриваю несколько кандидатур. Выбрать девушку твоего возраста?
Эмм…
– А остальные что, сильно старше? – поинтересовалась я.
– Сильно младше, – ответил риантан.
Обалдеть.
– А… мои братья?
– Все старше тебя, – обрадовал отец.
– Всегда мечтала иметь старшего брата, – прохрипела я.
– Теперь у тебя их двенадцать. Но сёстры, к сожалению, только двоюродные.
– Ничего, переживу, – схватившись за стакан воды, который мне притарабанили перед произнесением присяги, заверила отца.
Короче, да ну нахрен этот Танарг со всеми его вывертами. Можно мне уже к Эриху?
Эрих посмотрел на меня своими внимательными темными глазами, и в этом взгляде было столько нежности, столько благодарности. Неужели, правда думал, что я могу тебя бросить? Он молча кивнул. Я с трудом сдержала улыбку, и заставила себя снова смотреть на «отца».
Отец покровительственно посмотрел на меня и произнес:
– Что ж, тебе пора готовиться к обряду, Мелания.
Мелани, млять!
С удовольствием исковеркала бы его фамилию в отместку, но в данной ситуации лучше было не выпендриваться. Молча взяла свое новое «свидетельство о рождении», и откланялась, торопясь покинуть это место административно-правового ада.
За дверью меня уже ждали выделенные мне для охраны гаракхай в форме войск для моральной поддержки невесты и мы пошли переодеваться в платье.
Традиционная танаргская свадьба
Вообще положение невесты было новым, странным, волнительным и трогательным.
Белье мне притащили гаракхай, белое, и чулки тоже белые, и я не стала доставать свое заготовленное, потому что его я выбирала сама. А вот от мундира невесты я отказалась – мне хотелось надеть то платье, что выбрал Шорох.
И моя моральная поддержка возражала ровно до того момента, как я вышла из кабинки для переодевания, в комнату.
– Вау, – только и сказала старшая из гаракхай, ее звали Эльза.
Вторую Гвен. Третья носила чудесное нежное имя Ариси.
По именам им всем пришлось представиться, потому что две оставшиеся реальные представительницы войск поддержки невест настояли на этом, мотивируя тем, что в неформальной обстановке невесте, то есть мне, будет комфортнее. И гаракхай пришлось это принять.
А потом принять и факт моего выбора в пользу платья, хотя они были точно уверены, что я предпочту мундир. В общем зря.
И, все возражения отпали, когда я вышла в платье.
Шорох по факту выбрал его сам, и мне лично оно понравилось с первого взгляда. Длинное, с открытыми плечами, обтянувшее фигуру шелковой перчаткой, расходясь от колен свободным кроем. Но это был не простой шелк, поверх шла прозрачная украшенная глиттером часть, которая впиталась в шелк, оставив только блеск на поверхности ткани. И это была какая-то новомодная разработка дизайнеров, а потому блеск смотрелся очень стильно и фантастично. Украшения к платью купил Эрих. Танагцы были правы в своем предположении – благодаря браслету Эрих был почти всегда со мной, и платье он видел. А потому скромная тиара, цепочка на шею, браслеты на белые перчатки до середины предплечья и аккуратные серьги засверкали так же, как и платье. Словно все так и задумывалось и было создано прямо вот для этого наряда. Белые туфли на высоком каблуке завершили образ.
Я покрутилась перед зеркалом.
– Ааа, я тоже хочу платье на свою свадьбу, – сказала Гиаф, одна из двух представительниц «МПН».
Гаракхай просто оценивающе разглядывали счастливую меня.
Жаль Эриха рядом не было, мне хотелось бы, чтобы он заценил.
Но я перестала об этом жалеть, едва мы пошли в Зал Бракосочетаний.
Сначала чуть не выронил фуражку мой новоявленный «отец». Обалдели двенадцать чуваков схожей с ним наружности в разного цвета мундирах и с разной степенью карьерного роста. Я так поняла, что это мои «братья».
– Мелани, ты прекрасна! – произнес риантан Олидрад.
Надо же, мужик был в таком шоке, что даже имя мое коверкать не стал.
– Спасибо, отец, – вежливо произнесла я. – Рада познакомиться, братья.
Братья с явным сомнением отнеслись к статусу братьев, но выразить свои эмоции не успели – распахнулись двери и заиграла торжественная музыка.
Сердце на миг замерло, потом забилось так быстро, что голова закружилась. Подставленный локоть риантана был очень кстати.
И мы отправились по алому ковру с гербом Танарга в окантовке прямо к ожидающей нас женщине в мундире войск «СК». Военная выправка женщины свидетельствовала о том, что до вступления в войска брачных кураторов, она явно служила где-то в силовых подразделениях.
А потом я взглянула на Эриха.
Тянула с этим до последнего, как чувствовала – увижу его и споткнусь, если не свалюсь.
Эрих был в черном. Черный украшенный серебром мундир адмирала тайремского флота, фуражка на локтевом сгибе, и абсолютный шок в его темных глазах. Платье то Эрих видел, а вот меня в нем нет. И когда я шагнула внутрь зала, на платье заискрились тысячи сверкающих блесток, и в общем в неестественном освещении, а тут окон не было, платье смотрелось вообще фантастически. Серебристый блеск в тон серебристым вставкам в кителе адмирала.
Где-то на середине пути я все же споткнулась, потому что… засмотрелась на Эриха. А он, кажется, вообще не дышал.
Я себя такой счастливой никогда не чувствовала, даже на своем первом параде.
И когда риантан Олидрад подвел меня к жениху, и Эрих, передав фуражку стоящему позади него тайремскому офицеру, взял меня за руку… Все, меня можно было выносить, потому что неадекват накрыл основательно и полностью.
Что-то говорила женщина-бракосочетатель, что-то повторяла я, что-то повторял Эрих, но мы оба, кажется, вообще не соображали, что говорим. У меня было такое ощущение, что есть только я и он, а все остальное вокруг это лишь сияние далеких звезд…
– Мелания Олидрад, вы согласны стать женой адмирала Эриха Аммирэд Дагрэя?
И не отрывая взгляда от его глаз, я произношу тихое:
– Да.
– Адмирал Эрих Аммирэд Дагрэй, согласны ли вы стать мужем Мелании Олидрад?
И не отрывая взгляда от моих глаз, его уверенное:
– Да.
И все, я счастлива настолько, что можно сдохнуть от счастья. Реально можно. Потому что сердце бьется как сумасшедшее, а дышать забываешь и от недостатка кислорода, голова кружится как хмельная.
– Распишитесь, – возвещает наша бракосочетательница.
Поставила подпись, не глядя. Эрих к счастью мою руку поправил, а то расписалась бы хрен знает где. Потом расписывался он. Сначала в документе о регистрации брака, потом в свидетельстве о браке, потом в пользовательском соглашении, где я выступала как объект, находящийся в собственности Танарга, а Эрих выступал временным пользователем до «изменения решения Мелании Олидрад», потом он заполнил еще штук пять бланков.
И вот то-о-олько после этого, садистка семейного кодекса торжественно произнесла:
– Объявляю вас мужем и женой! – и тут же добавила: – Невесту целовать нельзя, тут дети.
И я вот только сейчас обратила внимание на собравшихся. А тут были все из ПВСПГ! И харриеты-воспитательницы, и дети, и несколько студенческих групп, и все гаракхай, из тех, что выжили, выполняя сомнительное задание по охране меня. И там был даже Бу-бу! Бу-бу мне и вручили первым, но к сожалению не в подарок. Подарки начали вручать позже. Сначала гаракхай Эльза, Ариси и Гвен, которые успели сменить мундиры с бело-красных, на красно-белые, с символикой «МПЖ», и я так понимаю, расшифровывалось это как моральная поддержка жен, и три женщины оставшиеся в белых рубашках и с мундирами «МПН» в руках, только что были жестоко ограблены. Но торжеству это совершенно не помешало – гаракхай меня затискали, а после в качестве моральной компенсации вручили по паре комплектов нижнего белья каждая. После них до меня дорвались пятеро представительниц моральной поддержки жен, весьма упитанных представительниц, и я получила в подарок пять комплектов постельного белья. Пришлось передать все Эриху, потому что с подарками это было только начало. Гаракхай-бывшие-мои-охранники, подарили мне детское питание. То самое которое фруктовые пюрешки для младенцев.
А дальше я счет подаркам потеряла.
Мне надарили шоколада – это студенты, успокоительных таблеток и сборов – это преподаватели студентов, две детские коляски – это Союз Воспитания Младенцев подсуетился, потом Союз Воспитания Детей присоединился, и мне подарили игрушки, скутеры, тренажеры для детей от трех до пяти лет, потом место на руках Эриха и всех его присутствующих офицеров закончилось, и мой муж, психанув, пригласил всех на банкет. Надо же, еще и банкет будет.
***
Банкет проходил прямо тут же в ЗАГАСЕ, в самом большом из залов для проведения праздничных застолий. Я так потом прикинула, что нам выделили зал размером на весь этаж. В любом случае дальние гости терялись в пространстве, толком и не рассмотреть было. Огроменный П-образный стол был поделен на гостей жениха и гостей невесты только вначале, потому как… у меня, то есть невесты, гостей было раз в десять больше. У Эриха только скромных пятьдесят его офицеров. И они, конечно, были Тамраном тренированные и потому очень здоровые, но мои «братья» в размерах им не уступали. И друзья моих «братьев» тоже. А уж родственников у меня оказалось завались сколько – семейство Олидрад насчитывало двести восемьдесят только носителей этой фамилии, это если не учитывать уже замужних моих «сестер».
А Бу-бу оказался моим… племянником.
– Мне говорили, что супруга тайремского адмирала очень любит моего Борирда, но я и подумать не могла, что это было чувство родственного единения, – бойко оттарабанила супруга моего «брата».
Короче, я так по итогу поняла, что меня тут провозгласили потерянной сестрой, которую коварно похитили гаэрцы и оформили в десант, а десант, это цитата – «самый жестокий вид войск». И я могла бы возмутиться данной хренотенью, но предпочла просто молча отобрать Бу-бу. Борирд, мать его! Кто вообще так детей называет? Это негуманно! Куда смотрит Союз Воспитания Младенцев?
– Отец, – я повернулась к риантану Олидраду, он, как тут полагается, сидел по левую руку от меня, сразу за Эрихом, – а Союз Воспитания Младенцев заботится о правах малышей?
– Нет, – ответил уже подвыпивший отче, – о правах заботится ПООПЗМ.
Я поняла, что слегка устала от аббревиатур.
– Правоохранительные органы по защите прав младенцев, – пояснил Эрих.
– Спасибо, – пробормотала я.
И сделала вид, что очень внимательно слушаю новый тост. Учитывая, что количество гостей сильно перевалило за цифру в пять тысяч, тостов было… зашибись сколько! Я задолбалась уже слушать, потому что танаргский толком не выучила, так что приходилось старательно вслушиваться и в голове переводить, это задолбало уже к двухсотому тосту, что говорить о пяти тысячах!
И тут Эрих осторожно взял меня за руку и… все, мне уже все нравится, можем продолжать.
А потом кто-то сказал:
– Выпьем за прекрасную невесту!
Опять пить? Серьезно?
– Кстати, – риантан Олидрад перегнулся через Эриха, – у нас еще есть органы правопорядка по защите прав жен. И да – ты всегда можешь развестись. Я думаю сейчас самое время для этого.
Лицо Эриха стало каменным. А я, кажется, все поняла.
«Это они меня до белого каления доводят, чтобы я решила свалить отсюда и от тебя заодно», – сообщила мужу.
«Я понял, – кратко ответил Эрих. – Только, пожалуйста, ничего не предпринимай».
Да ладно, это же моя свадьба.
Тоже мне, решили довести десантника банкетом. Я десантник, я сама кого хочешь доведу.
***
Детей увели первыми, ну потому что им пора было спатки, и я не сдержала коварную улыбку.
– Мелани, – напряженно позвал Эрих.
– Мелания, – педантично поправил его мой «отец». И тут же ко мне обратился: – Мелания, ты уже думала о разводе?
Улыбнувшись еще коварнее, я протянула:
– Нет, папочка, сначала нужно хорошо отпраздновать свадьбу. Эрих, ты сэкономил на шампанском?
– Нет, – еще более напряженно произнес Дагрэй. – Я ни на чем не экономил. А ты хочешь чего-нибудь другого?
– Да, спирт, – с намеком протянула я.– Много спирта.
– Мелания, это слишком! – отрезал Олидрад.
Поздно, народ, вам хана.
И выплеснув шампанское, я налила себе водки, а то спирт еще ждать и ждать походу, но ничего, мне и сорок градусов вполне подойдут.
– За жениха! – радостно провозгласила я, поднимая бокал.
И начала отрываться по полной программе.
Мои «родственники» сломались через два часа. Они не очень хотели ломаться, но я ввела правило «Если невеста пьет до дна, ее родня тоже пьет до дна». По-началу мои «братья» смерили тощую меня взглядами и решили, что я сейчас упьюсь вусмерть и точно разведусь, но не на ту напали.
Мы пили за все. За родину. За величие Танарга. За мое гражданство. За присягу. За отца. За каждого из братьев. Снова за Танарг. Опять за Танарг. За великих руководителей партии Танарга. Их там было полсотни, выпили за каждого в отдельности, а потом за всех вместе. И тут такое дело – когда тост за руководство страны и за Танарг все встают и пьют стоя… К двадцать шестому тосту в рядах моей родни порядело, к сотому тосту некоторые гости предприняли попытку уползти, но… я только во вкус вошла.
В какой-то момент мой «отец» встревожено спросил у Эриха:
– И часто она пьет?
– Постоянно! – Эриху мое поведение вообще не нравилось.
– Это у нее в меня, – посетовал риантан Олидрад, – дурная наследственность… ик.
И на этом мой отче свалился под стол. Адьютанты торопливо извлекли начальство из салата, который явно для исполнения роли подушки прихватил с собой риантан, и уволокли прочь. И после этого эпического отступления главного противника моего с Эрихом брака, начали сдавать позиции и все остальные.
Воспитательницы ушли давно. Студенты, которым нельзя было пить, унесли своих преподавателей, группы курсантов перепили до такой степени, что пошатываясь строем промаршировали к дверям, мои родственники в основном уползали. Офицеры Эриха были в афиге. Я была трезва как стеклышко и искренне наслаждалась праздником. И вот одного только было жалко – на танаргских мероприятиях танцы не предусмотрены. А жаль.
Потом Эриху принесли счет.
Потом это все, наконец, закончилось.
Первое брачное бегство
Здание ЗАГАСЕ торжественно подсвечивалось прожекторами, и поэтому, когда Эрих вынес меня на улицу, я вся заискрилась.
– Да пусти ты, я трезвая, я сама прекрасно дойду, – заверила мужа.
– Конечно-конечно, любимая, я верю, – заверил меня муж.
Недоверчиво прищурившись, попросила:
– Эрих, а поцелуй меня?
– Нельзя, тут дети, – несколько нервно ответил он.
– Какие дети, Эрих, ночь давно! – негодующе воскликнула я.
Мне кажется, Эрих слишком сильно перенервничал из-за счета. Ему очень не понравилось, что половину счета оплатил мой отче. Так что некоторое время он психовал на администратора банкета, потом окончательно психанул, оплатил весь счет и приказал, чтобы сумму риантана Олидрада вернули тому на счет. Администратор пытался возразить, но я бы на его месте с Эрихом бы не спорила, потому что закончилось все ожидаемо – Эрих использовал свои способности и администратор молча выполнил приказ. Полная победа Тайрема, не возразишь даже.
Но потом Эрих схватил меня на руки и тут уже начала возражать я. Правда с тем же успехом, что и администратор.
– А у нас впереди первая брачная ночь… ик, – так, а я кажется, напилась.
– Увы, любимая, у нас с тобой первое брачное бегство, – сообщил Эрих.
– Это еще почему? – удивилась я.
Пронеся меня до своего флайта, Эрих аккуратно усадил, пристегнул, занял кресло пилота, и мы взмыли в небо. Правда я краем глаза заметила, что из ЗАГАСЕ торопливо выползал кто-то, явно имея целью что-то важное, раз уж так быстро полз.
– Потому что, – сворачивая к космопорту, – я отказываюсь заниматься любовью в присутствии двенадцати представительниц специальных войск. Извини, я, конечно, извращенец, но не до такой степени.
Ааа, припоминаю, что-то падрэ об этом говаривал, что-то про то, что я очень неопытная… а еще я вдруг вспомнила, что:
– Слушай, я же замужем! – восторженно сообщила Эриху.
– Серьезно? – не поверил он.
– Да! – воскликнула я. – И это нужно отметить!
– Твою мать! – выругался Эрих.
***
– Парни, я вышла замуж! – радостно объявила всем своим.
– По-здра-вля-ем!!! – заорали они, и я так поняла, что им тоже спирт не дали, что-то не такое чистое налили, и короче они тоже бухие.
Наши сидели в одном из бункеров галактического союза свободной торговли, которая толком была не то чтобы очень официальным союзом, а учитывая, что во главе стоял Исинхай, так и вовсе можно было говорить о некотором положении вне закона, хотя… Исинхай теперь во главе разведуправлении стоит, млять.
А потом кто-то вторгся в канал связи с парнями, и я не поняла вообще это как? Мне Эрих связь с трудом настроил, когда мы покинули космическое пространство Танарга и вышли в свободный космос. И в целом связь настраивали втроем – Эрих, Стэм и Нир. И вот они часа полтора над этим бились, а какой-то…
И тут экран отразил этого какого-то – это был Удав.
– Млять! – выругалась я вслух.
– Тоже рад тебя видеть, – невозмутимо отозвался агент. – Как ты поняла, что Нельсвер из рода архонтов?
Я хотела было ответить сходу, но заметила предостерегающий взгляд Эриха. А расстраивать Эриха сегодня больше, чем его уже расстроили, мне не хотелось. Не знаю почему.
– Ирдэран захватил контроль над одним из приближенных к Дагрэю тайремских офицеров. Ранее это делали только другие архонты.
– Ясно, – кратко ответил Удав. – Удачной брачной ночи. Потом расскажешь все в подробностях.
– В мельчайших? – издевательски поинтересовалась я.
Удав скривился, посмотрел на Эриха и произнес:
– Мужик, сочувствую.
– Оригинальное… поздравление, – не остался в долгу Эрих.
– Зато искреннее, от всего сердца, – Удав за словом в карман никогда не лез.
– Воспитание и манеры еще никому не вредили, – у Эриха язык тоже был хорошо подвязан.
– Хорошо, понял, – Удав зло взглянул на меня, откровенно гордящуюся ответкой Эриха. – Мегера, сочувствую.
Просияв счастливой улыбкой, я торжествующе ответила:
– А главное, Удав, никаких угуй с их мельчайшими подробностями в мою первую брачную ночь не будет! А знаешь почему? А потому что Эрих от них свалил! Вот! Учись.
Неодобрительно покачав головой, Удав произнес:
– Капитан Элис, мне очень жаль вас расстраивать, но это не последняя свадьба. Насколько я понял намерения адмирала Дагрэя, тебя, малышка, еще ждет свадьба на Тайреме. И она будет куда грандиознее танаргской.
Я оторопела.
И вот пока я пребывала в ступоре, Удав вновь обратил все свое внимание на Эриха и произнес:
– Седьмой архонт Тайрема адмирал Дагрэй, позвольте принести вам свои соболезнования.
И главное теперь был повод принести соболезнования.
– Кстати, – продолжил Удав, – не знаю, говорила ли вам Мелани, но отныне я являюсь ее руководителем.
Да, а я как-то и забыла.
И тут Эрих выдал.
– Искренне сочувствую, агент Сэддер. Насколько мне известно, предыдущий начальник моей бесценной супруги уволился по собственному желанию.
И с этим недвусмысленным намеком Дагрэй нагло вырубил соединение.
А затем, не оборачиваясь, произнес:
– Ты не говорила об Удаве.
– Так не он главный в Зоопарке. Там главный Бульдог, просто Удав по званию выше меня. Но не факт что я буду работать под его руководством. И верни мне народ, мы тут вообще как бы свадьбу празднуем.
Парни вернулись на большой экран мгновенно.
– Перебои какие-то, – произнес неимоверно быстро щелкающий клавиатурой Эвин.
– Ага, и имя им – Удав, – мрачно поведала я.
Парни переглянулись, потом посмотрели на меня.
– Напишу сообщение боссу, – мгновенно перешел к делу Нир. – Мы согласились на перевод в Зоопарк, но никто из нас не соглашался на Удава.
– На Удава вообще никто не согласен, он псих и поэтому в основном работает в одиночку, – добавил Эвин.
– Мэг, ты такая красивая, – восторженно выдохнул Шорох.
– Так, с меня хватит. – Психанул Эрих.
– Просто платье он выбирал, – пояснила я.
– В курсе! – все равно психовал мой муж.
– Классно выбрал, – похвалил платье Боров.
– Парни, я вышла замуж! – заорала я.
Эвин врубил музыку и понеслась.
Как все это выдержал Эрих, я не знаю. Будь я на его месте, я бы не выдержала. Но уже под утро, когда половина парней вырубилась, я с бокалом танцевала, а Эрих поглядывал на это безобразие, и как-то очень счастливо улыбался.
– Что? – спросила, остановившись.
Дагрэй вырубил связь с парнями, врубил музыку в рубке управления и сказал:
– Ничего, продолжай.
Помолчал, и коварно добавил:
– А я тебя похитил. Снова. Обалденное ощущение.
Скинув туфли, я подошла и села в кресло рядом с Эрихом. Крейсером управлял он сам, хаотично меняя направление, потому что сбегал сейчас и от своих и от танаргцев. Едва я устроилась в кресле, Эрих переставил мои ноги с пола к себе на колени, и продолжил пилотирование, время от времени поглаживая то единственное, что он мог себе сейчас позволить.
Я же, слегка протрезвев, тихо спросила:
– Ты не хотел, чтобы я рассказывала о Харсейди. Почему?
– Потому что если вскроется правда, он будет лишен звания как неблагонадежный военный. Я постарался зачистить все, что только возможно, прикрывая его. Именно поэтому тебе пришлось лететь с Тамраном.
Да уж.
– Я как-то не ожидала, что меня объявят чьей-то дочерью, – призналась ему.
– Я тоже, – устало произнес Эрих. – Но мне следовало бы догадаться – риантан Олидрад метит очень высоко.
Помолчав, совсем тихо спросила:
– А что будет, если вскроется, что я продолжаю служить Гаэре?
– Тебе лично – ничего, – уверенно сказал Эрих.
– А кому будет «чего»? – уточнила на всякий случай.
Теперь помолчал Эрих. Затем просто сказал:
– Не предпринимай действий против Танарга. Любые действия против Тайрема тебе простят, но с Танаргом не связывайся.
Ну вот.
Поразмыслив над ситуацией, предположила:
– Это потому что ты прокачал отряд гаракхай на тему психологической защиты?
Эрих перешел в гиперрежим, дважды переключил векторы направлений, и только после ответил:
– Танарг ведет разработки в области психологического программирования очень давно и весьма успешно. Часть лучших специалистов в данной области – коренные тайремцы. Некоторые методики я разрабатывал лично, и все это было… до тебя, Мэл.
Вздохнул и добавил:
– У меня не было способностей. Никаких. Но были знания, ум, и наблюдательность. А еще была необходимость в надежных союзниках, и таким союзником стал Танарг. Мы с Харсейди поднимались вместе и поднимались успешно. Он стал риантаном, а я адмиралом тайремского флота. Едва созданного тайремского флота. На Тайрем я принес блага цивилизации и начал развивать экономику. Мне не препятствовали по двум причинам. Первая – у меня не было способностей, но была мстительность и умение жестоко мстить, ту кровавую бойню, что я устроил после убийства моего отца, не забыл никто. И вторая причина – я сын усилителя. Других успешно завершившихся беременностей у моей матери не было. Но и других усилителей до тебя не было так же. А потому, архонты искренне надеялись, что моя дочь станет следующим усилителем.
– Нннехило, – обалдело отреагировала я.
– Да, – угрюмо согласился Эрих. – Не хило… Прости.
– За то, что ты в меня влюбился? – уточнила я.
– Да, – полный раскаяния ответ.
– Ты уже извинялся, – напомнила ему.
Эрих взглянул на меня, улыбнулся, и вернулся к пилотированию, заметив:
– Мне с тобой безумно повезло.
– Это да, – я даже спорить не стала. – Я такая вообще классная. И платье у меня шикарное. Ты видел платье?
Теперь адмирал просто сидел и улыбался.
– Слушай, а ты же еще белье не видел! – вспомнила я.
Эрих замер.
– А там бретельки удушающие, спецом сделанные! И чулки круче, чем на Франциске. А с трусиками можно прыгать с высоток, представляешь?
– Я как-то кое-что другое представляю, когда речь идет о нижнем белье, – мрачно ответил Эрих.
– Ты просто ничего не понимаешь в кружевах, – заключила я.
– Дддействительно, куда мне, – Эрих угрюмо посмотрел на меня и неожиданно попросил: – Пожалуйста, только не нужно прыгать с многоэтажек с этими трусиками.
– Кайф не обламывай! – раздраженно потребовала я. – О чем, по-твоему, я больше всего мечтаю на Тайреме.
– О том, что мы будем вдвоем? – без надежды на это, спросил Эрих.
М-да, как-то все печально.
– Верни парней обратно, я же им про белье не рассказала, – потребовала я.
– Знаешь, никогда не был религиозным, но, кажется, сейчас начну молиться, прося богов послать мне терпения! – разъяренно сообщил Эрих.
И тут я задумчиво выдала:
– Знаешь, мне до сих пор покоя не дает одна мысль – ты вроде седьмой, но ты можешь видеть местоположение всех архонтов, а они твое нет. И еще, там, в космопорту, когда на нас напали – другие архонты на приказы главного архонта никак не реагировали, но твой подчинил всех. Эрих, тебе не кажется, что это странно?
И завершив свой монолог, я начала медленно проваливаться в не совсем трезвый сон. Точнее в вообще не трезвый.
– Мелани, – донесся напряженный голос Эриха до меня, – знаешь, а ты очень умная, когда пьяная.
– Знаю, – ответила, сладко зевнув, – Удав говорил.
На этом Эрих выругался, а я заснула.